— Вот зараза! — вспылил, было, Клим, но натолкнувшись на предупреждающий взгляд священника, прикусил язык. — Просто возмутительно, как здесь все ненадежно устроено, то и гляди голову чем-нибудь размозжит. Клим убрал зеркало подальше, за диван и принялся подбирать бумаги. Старые конверты с письмами, какие-то квитанции и пара фотографий. Одна из них привлекла его внимание. На фото была изображена Маргарита и ее муж Павел, на его руках сидела симпатичная девчушка лет четырех, улыбающаяся во весь свой щербатый рот, пухленькая и темноволосая.
— Отче! Скажите, а у четы Мировых разве не один ребенок был?
Отец Андрей с непониманием на лице покосился на него, хмурый от своих невеселых мыслей по поводу участи девушек.
— Один, насколько знаю. Кате всего несколько месяцев было, когда Маргарита умерла. Клим показал ему фото и ткнул в девочку на снимке.
— Тогда почему здесь ей четыре и зовут ее Кира? И кто такая в таком случае наша Катя? Священник не успел ответить, раздался оглушительный треск и в окно посыпались осколки битого стекла, а сквозь них стали просовываться костлявые истлевшие руки мертвецов. Отец Андрей вскочил на ноги ошалев от увиденного и не сразу сообразил, что предпринять. Клим схватил табурет и начал запихивать конечности трупов обратно на улицу, несколько из них оторвавшись от тела запрыгали по полу и у отца Андрея волосы на голове встали дыбом.
— Это… Это что? Рука, что ли? — не веря глазам заикаясь спросил священник отшатнувшись от живой пятерни постукивающей брязгающими суставами по доскам пола и вжался в угол печки. — Она живая, что ли?
Клим с усилием сдерживающий натиск восставших мертвецов, крикнул потрясенному священнику через плечо:
— Было бы неплохо, отче, если вы всё-таки придете в себя и вспомните, что у вас есть ружье! Нам бы оно сейчас совсем не помешало. Примите сие явление как проявление чуда небесного, перед вами сейчас происходит воскрешение сотни Лазарей одновременно и вы тому единственный свидетель. Ваш страх придает силу исчадиям сатаны!
Отец Андрей вздрогнув, встряхнул головой, приводя чувства в порядок и оглядевшись, вытащил из-за печки топор. — У меня есть кое-что получше ружья, сын мой! Он ринулся к двери и, распахнув ее ударом ноги, размахнулся и с воплем бросился на улицу кромсать покойников направо и налево. Однако вместо мертвецов с перепугу едва не зарубил собственную сестру. Марта закричав от неожиданности, едва успела отскочить в сторону — тяжелое острое лезвие просвистело у самого ее уха.
— Андрей, ты сошел с ума?!
— Это ты сошла с ума, если лезешь под топор, я же думал, что ты покойница! — с радостным воплем возразил ей брат, поскорее затаскивая Марту в дом. — Почему ты одна? Где Катя?
В дверь следом за Мартой стали ломиться мертвецы и священнику вновь пришлось схватиться за свое оружие.
— Она пошла на луг, где растет плакун-трава. Если до рассвета не справится, нам здесь всем крышка.