* * *

Непонятно отчего, но я была чертовски рада появлению Марты. От нее исходило столько живой энергетики, что сил хватило бы на десятерых, она как солнце в хмурый день приносила тепло и надежду, несмотря на свое постоянное ворчание и грубоватый тон. В глубине души я чувствовала, что Марта добрый и отзывчивый человек.

— Откуда ты знаешь мою бабушку? — спросила я Марту, когда мы направились в сторону леса по заросшей бурьяном узенькой тропинке. Трава за столько лет выросла выше человеческого роста и блуждая среди густых зарослей, мы смахивали на путешественников в джунглях Амазонки.

— Я три года у нее колдовству училась. В моем роду эта зараза через поколенье передавалась, мать моя ворожбу терпеть не могла, бабка еще в войну померла и наследство мне свое не оставила, но у чистокровных ведьм наука через кровь передается. Как только мне восемнадцать исполнилось, бабка Тимофеевна за мной и явилась, даже через километры меня почуяла. Ох, и сильна же бабка твоя была, настоящая ведьма, как в книжках пишут.

В розоватом отсвете заходящего солнца круглые золотые серьги Марты сверкали впереди как светлячки в ночи.

— У тебя в роду цыган случайно не было? Уж очень ты на цыганку похожа.

Марта весело хохотнула.

— Цыган не было вроде, вот молдаване были. Мы с братом от разных отцов рожденные, ни того ни другого никогда в глаза не видели, но друг друга любим крепче родных. А ты хоть и на мать похожа, но совсем другая.

Марта остановилась и развернувшись, внимательно посмотрела мне в лицо.

— Чистая ты, как хрусталь, наивная очень. В матери твоей чистоты отродясь не водилось. Чернота одна, — Марта сплюнула на землю.

— За что ты так ее не любишь?

— Брата она моего сгубила… Чуть на тот свет не отправила. За что же мне любить бабу, которая между двумя мужиками определиться не могла?

— Разве она виновата, что ее любили?! — попыталась я оправдать маму, чем разозлила Марту еще сильнее.

— Виновата, не виновата! У всех баб одна отговорка, а сука она и в Африке сука.

Мне не хотелось ругаться с Мартой, но ее брезгливый хамский тон начинал выводить меня из себя.

— Я не знаю, что тогда между ними произошло, но считаю, что ни ты, ни я не вправе их осуждать. К тому же, я не видела ни одного священника принявшего сан из-за неразделенной любви, все-таки это выбор по воле сердца. Он сам избрал свой путь, Марта, и тебе нужно просто смириться с этим.