Часть 1-я

Марта выполнила свое обещание, исчезнув из моей жизни вместе с бабушкиной книгой. Отчасти мне было обидно, что она с такой легкостью вычеркнула меня из памяти не взирая на все, что с нами произошло неделю назад, но с другой я помнила, как нетерпеливо горели ее глаза, когда в обнимку с драгоценным ее душе гримуаром женщина спешила поскорее углубиться в ее изучение. Для меня не сведущего в подобных делах это было неинтересно и непонятно, но всё же я не могла выкинуть из головы свою новую подругу по несчастью, мне не хватало ее живой энергетики, пусть и грубоватого, но прямолинейного тона и с тоской терпеливо ожидала, когда она снова объявится на горизонте.

За эти дни переменилась и обстановка в моей квартире. Егор стал еще более замкнут, чем прежде, и всячески старался избегать встреч со мной настолько насколько позволяли габариты нашей трешки, если же столкновение было не избежать, по возможности укорачивал это мгновение или вовсе исчезал на некоторое время, словно мое присутствие было для него совершенно невыносимым.

Заглушая в себе обиду, я давала ему возможность прийти в себя после пережитого, искренне надеясь, что однажды мы все же поговорим, но чем дальше я оттягивала этот момент, тем угрюмее он становился. Это было совершено ему несвойственно! Неужели трава не до конца излечила его от проклятия Лилит и теперь в его теле живет злой демон? Мои переживания усиливались, когда порой я ловила на себе его странные задумчивые взгляды, от которых в моей душе начинало трепетать дурное предчувствие, и я совершенно терялась, не понимая, что творится у него в голове. Хотя чего ждать от него, ведь я еще совсем недавно целились в него из ружья.

На пятый день подобное непонятное поведение стало понемногу злить и раздражать меня. Я делала все, чтобы чаще остаться с ним наедине, пыталась завести разговор, но Егор либо отделывался от меня короткими междометиями, либо вообще игнорировал. Все чаще вечерами он куда-то пропадал, а возвращаясь, выглядел изможденным, мрачным, словно всю ночь разгружал вагоны. Я молча терпела и кусала себе язык, чтобы не высказать давно накопившиеся претензии высокомерному ангелу, свои обиды и чувства, как я переживала о нем, как страдала, борясь за его жизнь, за честь, в конце концов, стараясь не допустить, чтобы Егор не превратится в игрушку для Лилит, сколько боли и мучений мне пришлось вытерпеть, чтобы добыть для него лекарство и как я сильно любила его!.. и… и вновь молчала, вовсе не собиралась изливать душу этому черствому эгоистичному пижону.

Клим, с которым мне до смерти хотелось поделиться наболевшим, до сих пор не объявился, и на работе о нем не было ни слуху, ни духу. Видимо, невольное предательство крылатого соплеменника сильно задело его за душу. Через некоторое время от девочек в отделении я узнала, что он взял отгул на несколько дней, и исчез из города вместе со своей разлюбезной Настей. И теперь тоскливо поглядывая на замок на дверях морга, я чувствовала, как на меня постепенно накатывает тяжелый депрессняк. Только сейчас я поняла, что, несмотря на все наши перепалки, Клим для меня был самым близким и единственным другом.

В терапии без надзора строгой дисциплинированной старшей наступил настоящий беспредел: медсестры приходили на дежурство когда им вздумается, двое вообще не появлялись на работе уже двое суток, после того как побывали на ковре у Кондара, главного врача, а те, что дежурили, работали из рук вон плохо, все чаще занимаясь личными делами; санитарки убирались через пень колоду, и мне приходилось через выговоры и ругань заставлять свою напарницу убирать в палатах; врачи устроили в ординаторской разгульный сабантуй, травили анекдоты, пили коньяк во время смены — дневной, ночной, без разницы, забывали вести истории пациентов, если вообще появлялись на обходе. Все это постепенно начинало походить на какой-то ночной кошмар, словно люди вокруг меня разом посходили с ума, или вернее, потеряли какой-либо стыд и страх быть разоблаченными в своей безнравственности и лени. Последней каплей терпения для меня стало откровенные непристойные намеки со стороны заведующего, прямым текстом, предложившим мне секс на одну ночь во время ночной смены. В ответ я промолчала, но взяла большую папку с историями и врезала ею ему по голове, надеясь привести в чувство. Наутро меня пригласил к себе главный врач, на ковре у которого из местных медиков не успела побывать только я одна, и прекрасно понимая, что после разговора с ним несколько девочек так и не вернулись на работу, я послала его секретаршу к черту и положила трубку. Если меня уволят, то жалеть об этом я уж точно не стану!

Теперь я осталась в полном одиночестве со своими сомнениями и переживаниями, развеять и понять которые кроме Егора было некому.

* * *

Отношения с Егором надо было как-то налаживать. Я вынула из холодильника кочан капусты и положила его на разделочную доску. Отношения… А какие у нас с ним собственно отношения? С самой первой встречи Егор ясно дал понять, что я для него всего лишь объект, работа, которую ему необходимо выполнить и тот факт, что я влюбилась в него ни к чему его не обязывало.

Судорожно выдохнув, я уставилась на кочан, пытаясь разложить всё по полочкам. Он — ангел, я — человек. Что нас вообще может связывать? На что я рассчитывала, когда заглядывала в его голубые глаза, ведь он всего лишь оболочка и что внутри никто не знает. Твердо известно одно — как только закончится его миссия, связанная со мной, он исчезнет.

Тогда почему он целовал меня? — закрался в мою голову въедливый внутренний голосок, зарождая смятение в моей запутанной сомнениями душе, когда я уже почти уверила себя в его безразличии к своей персоне. — Может ангелы всё-таки умеют и могут любить кого-то кроме бога, но по какой-то причине им нельзя показывать свои чувства. Во всяком случае, я думаю, ангелы и мужчины просто так целоваться не полезут, если у них нет хотя бы мизерного любовного интереса.