— Нет, — со слезами на глазах покачала головой Алена. — Они просто исчезли. Квартира Лены закрыта на замок, соседи не видели ее уже неделю. Я попыталась найти о ней информацию в отделе кадров, но те выпялились на меня так, словно впервые о ней слышали. Я обратилась в полицию, но там лишь пальцем у виска покрутили… Я не знаю что делать, куда не ткнись — сплошной тупик. У нее нет родственников, заступиться за нее, кроме меня, некому, Ленка с раннего детства сирота. Ты же всегда казалась мне не такой как другие, рядом с тобой вечно происходит что-то необычное. Я решила, что кроме тебя мне больше не к кому обратиться. Помоги, пожалуйста, Катя.

Интересно, каким образом?! Допустим, что здесь и вправду замешан Кондар, но доказать это основываясь на одних лишь домыслах невозможно, да и опасно. Если этот красавчик и в самом деле дьявол, как утверждает Егор, тогда соваться с разборками к нему не стоит, по крайне мере, без достойной защиты. Перед глазами невольно всплыли картины нашей последней с ним встречи, то унизительное положение, в котором я оказалась, и меня передернуло от чувства омерзения. Мое раздавленное женское самолюбие отчаянно требовало отмщения, но разум охлаждал его, представляя какими последствиями может обернуться для меня эта вендетта. Возможно, бедняжка Лена попалась в ту же ловушку, что и я, но в ее случае ей некому было помочь.

Я ощутила укол совести. Да, действительно, не будь Егора оказавшегося поблизости, неизвестно чем закончилось бы наше с дьяволом рандеву. Сколько еще должно пострадать таких Лен, чтобы свершилось возмездие? И будет ли оно вообще?

И прежде чем мое чувство самосохранения вновь не дало о себе знать, я спросила сослуживцу:

— У тебя есть ее фото?

Любопытно, что на все это скажет Егор, подумалось мне, когда я разглядывала фотографию симпатичной блондинки с ясно голубыми глазами.

* * *

Охранник Акимов терпеть не мог свою работу, но выйдя на пенсию на одну государственную выплату в наше время особо не пошикуешь и волей-неволей приходилось где-то подрабатывать. Со своим скромным средним образованием слесаря в таком захолустье Акимов смог устроиться только ночным сторожем на городской свалке. Вонь, шум и постоянные догонялки с мародерами — бомжами к концу первого рабочего полугодия его основательно вымотали, единственным утешением стала его верная помощница овчарка Линда и старая двустволка, один лишь затвор которой заставлял бродяг накладывать в штаны от страха. Что ж, тоже работа, пусть и не особо приятная, но минималка к основной зарплате от пенсионного фонда совсем не лишняя. Мало по малу Акимов освоился и ко всему попривыкся, пока однажды утром во время очередного обхода вокруг зарешёченного металлической проволокой забора, он не увидел за ограждением, лежащий на земле труп обнаженной девушки. Сперва он решил, что это манекен, который собаки выволокли из груды мусора, как обычно в поисках еды они разрывали черные полиэтиленовые мешки и на свет божий вываливались такие вещи, о которых порой лучше бы и не знать, но Линда вдруг насторожилась и шерсть на ее теле грозно вздыбилась. Сорвавшись с места и натягивая поводок, собака потащила хозяина к манекену, но где-то в паре метров резко остановилась и зарычала.

Приглядевшись к находке получше, старый охранник быстро понял, что перед ним не игрушка, а самый настоящий человеческий труп, взгляд широко распахнутых голубых глаз, которого заставили его передернуться от отвращения. Ослепительно белое тело с почерневшими от загустевшей крови полосами шрамов резко выделялось среди привычного хлама и мусорных пакетов, светлые, покрытые грязью волосы покойницы мирно плавали в луже жёлтых нечистот, словно толстые копошащиеся черви, и в этот момент Акимова вырвало.

* * *

Вороны вели себя более чем странно. До самого момента пока санитары скорой запечатывали тело мертвой девушки в черный пакет, птицы витали над ними, словно коршуны, ждущие момента, чтобы наброситься. На фоне мрачного потемневшего неба, выглядело это довольно устрашающе. Холодный ветер, поднявшийся из ниоткуда, наперекор оптимистичным прогнозам синоптиков о жарком конце августа, проникал сквозь толстый слой свитера и пока шел осмотр, Максим продрог до костей. Зябко поежившись, он залез поскорее в машину, не закрывая дверцы и взялся за паку с документами. После процесса осмотра места преступления наступала очередь ненавистного для него момента — оформление отчета.

— Тот, кто убил либо обычный шизик-маньяк, либо хладнокровный садист без каких-то моральных устоев, — решил высказать наконец, свое мнение его напарник Никита, осторожно, двумя пальчиками, стягивающий с рук резиновые перчатки, с миной отвращения на лице. Десять лет работая в полиции, Никита так и не смог привыкнуть к подобным моментам следственного осмотра и пусть ему приходилось лишь присутствовать при освидетельствовании, любое соприкосновение с мертвецами заставляли его буквально испытывать физическую боль брезгливости. К его величайшему невезению в этом городе не было своего эксперта — криминалиста и все трупы известного или неизвестного происхождения отвозили в морг больницы, где вскрытием занимался врач — патологоанатом, а потому как санитаров часто не хватало для транспортировки, Никите приходилось помогать шофёру погружать мертвое тело в салон «труповозки».

— Разве это не одно и то же?