— Какая ирония судьбы… — глубокомысленно произнес он своим бархатным хрипловатым голосом и меня, словно магнитом заставило повернуть голову в его сторону. Непонятно почему, но меня дико тянуло к Люциферу, и к своему величайшему ужасу, я никаким образом не могла повлиять на эти внутренние природные инстинкты. Такой мощной сексуальной тяги я не испытывала ни разу в жизни.

— Кто бы мог подумать, — продолжал рассуждать вслух Люцифер, — что спустя двадцать лет мы вновь переживем те же события, словно колесо жизни бесконечно возвращает нас в одну и ту же точку. Что это? Карма или чье-то коварное повеление, а может каприз легкомысленного старика? Какого это быть наблюдателем, Сеной? — его искрящиеся коварством глаза испытывающее смотрели на Егора, пытаясь найти в нем хоть маленький намек на трещинку в непробиваемой броне его стойкости.

— Смотреть, чувствовать, переживать, постоянно терзаться сомнениями, разрываться между чувством сердца и долга? Расскажи, мне любопытно. Ты не устал бороться за чужие привилегии? Ведь в итоге ты обычно оказываешься за бортом. Ах, да, я забыл, вы, любящие дети своего отца, вечно страдающие по воле Его, умирающие во имя Его… Или все же слуги Его? Ты прислуживаешь Ему или веришь в Него? За столько лет еще не определился? Ладно, не жги меня взглядом, я уверен в твоей вечной преданности, ради Него ты готов разорвать себе сердце в клочья.

Вот, я всегда в тайне восхищался тобой, Сеной. В отличии от своих братьев ты всегда собран и целеустремлен, твоему целомудрию и сдержанности можно только позавидовать, и это несмотря на все соблазны, против которых не смог устоять и Адам в свое время. Ты хорош! Хорош. Настолько хорош, что предашь любого ради благой цели в честь своего Бога, невзирая на жертвы. Стараясь угодить отцу, пойдешь на любое преступление. Ложь. Двуличие. Убийство… — с намеком выделил он последнее слово.

Я не успела разглядеть в какой момент Сеной вдруг оказался рядом с Кондаром, настолько быстро это произошло. Схватив Кондара за грудки, Сеной рывком заставил его подняться и разъяренно прошипел ему в лицо:

-Убирайся!

-Ой, прости, великодушно, я не намеревался задеть тебя. Не думал, что ты все еще так сильно переживаешь… — откровенно насмехаясь над потерявшим самообладание Егором, Сатана поднял вверх ладони, словно обезоруженный плененный. — Но у меня вопрос. Весьма справедливый, на мой взгляд. Если проанализировать наши подвиги, совершенные в течение нашей бессмертной жизни ради каких-то сомнительных высших целей, настолько ли сильно мы отличаемся? Ты и я? Любовь и предательство, добро и зло, тьма и свет, они так тесно связаны между собой, настолько переплетены, что непонятно где одно, а где другое. Мой тебе совет, разберись в том, кто ты есть на самом деле и для чего используешь эту милую девочку. Или ради чего. Однажды я сделал выбор и упал во тьму, ты постоянно живешь во мраке, так и не определившись кому твоя душа верна больше — людям или всевышнему. Ну, или можешь продолжать играть роль верного пса, каждый день, докладывая Ему о своих успехах и неудачах. Или не только об этом?

Сеной сжал челюсти и стиснул кулаки, отчаянно желая размазать Люцифера по стенке. Я услышала речь Кондара и не веря ушам своим, в ужасе уставилась на Сеноя, ошеломленная, растерянная. До меня наконец дошло, по какой причине Егор постоянно отлучается в неизвестном направлении и пожалела, что не добавила в ужин яд. Мерзкий предатель и стукач!!

Люцифер со смехом испарился, считая свой долг выполненным, и Сеной сразу двинулся в мою сторону, намереваясь мне помочь подняться. Но я с криком возмущения отшатнулась, как ошпаренная и отхлестала его по щекам.

— Как ты мог бросить меня? Ты клялся, что станешь защищать меня, а сам бросил! Ты оставил меня здесь одну, на растерзание этому… — я замолкла, боясь, что со следующими словами разрыдаюсь, как последняя истеричка. От жалости и сочувствующего понимания в его глазах, я совершенно расклеилась, губы мои задрожали, и я заревела тихо, пряча лицо в ладонях.

— Прости, я должен был сразу тебе все объяснить, — глухим, растерянным голосом отозвался ангел, чувствуя себя в этой нестандартной для себя ситуации совершенно потерянным, — но это не так просто сделать, как кажется. Все происходит не так, как я планировал, и перестроиться в один момент мне не разрешают… м-м-м… определенные лица, чья воля повелевает не только моей жизнью, но и твоей. Всеми жизнями во Вселенной.

Я перестала плакать, когда к горлу вдруг подкатил очередной рвотный позыв, и рывком поднявшись на ноги, бросилась в ванную. Включила кран и опустила голову под струи холодной воды. Как только отпустило, взглянула на свое отражение в зеркале и стерла остатки туши с глаз и щек. Какое жалкое зрелище… Как я могла так вляпаться? Почему я позволила себе подобные идиотские мысли про любовь и прочую хрень? Я была готова на все ради него, а он докладывал обо всем кому-то, кого даже описать не в состоянии. До какой степени он откровенничал? Что чувствовал во время этого, потешался надо мной или жаловался на мои назойливые приставания? Боже, какой стыд… — я зажмурилась, ненавидя себя и его. — Лучше бы меня сожрали зомби. Так по крайне мере я умерла бы с почетом, а не с историей безнадежной влюбленности.

— Если тебе лучше, мы можем спокойно все обсудить, — словно прочитав мое настроение, рядом не спрашивая разрешения, появился Егор.

Тошнить меня, конечно, перестало, но гнев, смешанный с обидой стал сильнее. И когда я привыкну к его бесцеремонным появлениям? Неужели не понятно, что сейчас не самый лучший момент для разговоров?