Отец Андрей не сразу нашелся, что ответить, слегка огорошенный подобным откровением, затем прочитав над ней молитву о покаянии, убедил странную девушку, что душа не вещь, которую можно обменять, продать или подарить. Плотский грех, подобно и другим грехам прощается всевышним через искреннее покаяние и поддавшись искушению плоти она никоим образом не может лишиться своей священной души.

Девушка ничего ему на его проповедь не ответила, а исчезла и больше в храме не появлялась, но после разговора с ней отец Андрей еще пару дней не мог спокойно спать, нечто непонятное ему постоянно тревожило его.

В тот момент, когда к воротам храма подъехал блестящий черный Бентли, с печальных написанных темперой глаз Богородицы скатилась первая прозрачная слеза. Из всех святых она как всегда самая первая отреагировала на присутствие темных сил на священной земле. Как только Лилит выбралась из автомобиля солнце мгновенно скрылось за накатившей из ниоткуда тучей и на землю опустилась прохладная сумрачность. Следом за ней к церкви проследовали два ее избранных телохранителя, которых она тщательно выбирала из своей последней своры полудемонов — полувампиров, они единственные кому она позволила не возвращаться в человеческий образ.

— Ой, мама! — воскликнула вдруг маленькая девочка и задергала свою родительницу за рукав, заставляя ее повернуться. — Посмотри, у тети ноги горят!

Женщина удивленно посмотрела в указанном дочерью направлении и увидев, как из-под длинных каблуков Лилит дымится земля при каждом ее шаге, охнув, в суеверном страхе, притянула к себе поближе ребенка.

Лилит невозмутимо и царственно держа стройную осанку, облаченная в роскошный черный костюм, как всегда безупречно красивая и утонченная, одним взглядом распахнула тяжелые двери в храм, даже не удосужившись перекреститься. Ее телохранители грубо растолкали стоящих в толпе прихожан, расчищая своей госпоже дорогу, а кое-кого поноровистее, за шкирку вытолкнули вон из храма. Свечи перед иконами вспыхнули ярким пламенем и затрещали. Не сбавляя командирского шага, наслаждаясь возмущенными испуганными возгласами и всеобщим переполохом, она остановилась лишь в двух шагах от иконостаса, с вызовом уставившись на образ Иисуса.

— Тебе здесь не место! — в гневе закричал на нее отец Андрей, тревожно наблюдая за тем, как в спешке разбегаются перепуганные насмерть прихожане, вероятно решившие, что на церковь напали террористы или бандиты. Лишь бы в панике никто никого не задавил! Он пытался успокоить людей, призывая к порядку, но его тихий голос поглотил всеобщий гам.

— На святой земле не должно быть нечистых тварей, а то…

— А то что? — нахально перебила его Лилит, отходя от иконы и оглядываясь вокруг себя уже пустое помещение. — Что, земля загорится под моими ногами? Небеса развернутся, и поглотит меня геенна огненная?.. — с комическим выражением притворного ужаса, она взяла с покрытого полотенцем блюда кусочек просфоры и проглотила его.

— О! Я съела тело Христа и представь, ничего не произошло. И это здорово! — в восхищении воскликнула она, вознося руки к небу. — Господи, Боже мой, да будет дар Твой! Твоя вода во оставлении грехов моих, в просвещение ума моего. Во укрепление душевных и телесных сил моих, во здравие души и тела моего. В покорении страстей и немощей моих по беспредельному милосердию Твоему… — и с разочарованным вздохом, она плюнула на пол. — Да плевать он хотел.

Ее телохранители захихикали. Очистив храм, они намертво встали у входа, в ожидании новых приказов. Отец Андрей пригвоздил их к месту тяжелым взглядом, жалея, что он больше не при исполнении и у него нет пистолета.

А Лилит вовсю распоясалась: весело пританцовывая каблучками по плитам пола, дерзко смеялась и говорила мерзости.- Где же ваш хваленый гнев господень?! Где извергающиеся молнии и пожар праведной ярости?

— Возможно, Его молчание и есть твое наказание, — высказал предположение отец Андрей, и Лилит резко остановившись, мгновенно утратила весь свой сарказм и в ярости обернулась к нему. В этот момент он мог поклясться, что наугад оброненная им фраза оказалась правдивой и хлеще удара хлыста прошлась по ее самомнению. Осторожно, чтобы не спугнуть, он продолжил, смело глядя в ее горящие красными угольками глаза.

— Ты пришла сюда не уничтожать, Лилит. Твоя злость настолько яркая, что сквозь нее я вижу боль, и желание обрести душевный покой. Он знает тебя лучше, чем ты сама и простит, если ты покаешься.
Лилит улыбнулась милой дружеской улыбкой и в груди отца Андрея застыло ледяное предчувствие надвигающегося ужаса. На него по-прежнему смотрели архангелы со стен, но впервые за годы своей службы, отец Андрей не чувствовал исходящей от них поддержки, скорее наоборот, еще никогда ему не было так одиноко и страшно, как сейчас.