Через полчаса я подумала, что мерзавец видимо, прочитал мои мысли и трусливо сбежал, затем вспомнила, что бежать ему некуда и незачем, если конечно разговор со мной не кажется для него страшнее дуэли с сатаной и успокоившись, решила ждать до конца. Я походила по кухне, чувствуя себя полной идиоткой в коротком платье, теперь больше смахивающем на ночную сорочку, на каблуках, с бокалом в руке, повертела в руках совершенно бесполезный в данной ситуации телефон и чтобы хоть как-то развеять свое огорчение, включила музыку. Благодаря алкоголю и медленным ритмичным аккордам мое тело и разум постепенно расслабились и забыв обо всем на свете, я не заметила, как в комнату пробралась черная тень.

— Я предвидел, что ты особенная, но не ожидал, что настолько, — раздался за моей спиной глубокий мужской баритон, и вздрогнув от неожиданности, я развернулась и оказалась в объятиях Кондара. Бокал вылетел из моей руки и разбился на осколки, но звук расколовшегося стекла о плиточный пол донесся до меня откуда-то издалека. Сила и мощь, исходящая от его тела настолько подавляли, что я почувствовала себя мотыльком, попавшим в лапы огромного паука. Его руки крепко обхватывали меня за талию, прижимая к каменной груди, в которой я не слышала биения сердца, почти не применяя силы, но я знала, стоит мне попробовать отстраниться, я не смогу вырваться на волю.

— Вы?! Как вы попали в квартиру? — выпалила я на одном дыхании, заставляя себя оторваться от его пленительных жгучих глаз, откровенный взгляд которых словно оставлял меня без одежды, разнося вдребезги всю мою внутреннюю защиту. Ну, и вино еще, конечно… Возможно, благодаря его расслабляющему действию, я окончательно разучилась соображать и когда его невероятно красивое лицо склонилось надо мной и губы легким прикосновением дотронулись до щеки, а затем спустились ниже, проводя дорожку к бьющейся жилке на шее, я не смогла сдержать стона наслаждения. Судорожно вдохнув, я поплыла по волне, тая под его ласками, как мороженое. Мое тело словно потеряло вес, стало мягким и податливым, я перестала властвовать над ним, зато у него это получалось просто идеально и я была готова сделать по его команде абсолютно любое безумство на свете.

Его рука прошлась по моей спине, оставляя обжигающий след и мой разум, отключился вслед за телом, я вдруг превратилась в стороннего наблюдателя и то, что я видела мне не нравилось, но противиться его повелениям я уже была не в состоянии. Меня охватило такое безумное желание слиться с этим незнакомцем в единое целое, что из глаз полились слезы и все мои чувства воссоединились в одно единственное — любить его и быть любимым им вечно…

Он развернул меня спиной к себе и его рука нежно заскользила вверх по моему бедру, приподнимая подол, в то время как его губы настойчиво исследовали мои обнаженные плечи — сквозь туман охватившего меня дурмана со слабым удивлением я заметила, что лиф платья давно расстегнут, предоставляя ему полную свободу действий.

— Скажи мне, Катенька… — хрипло прошептал Кондар, в промежутках между поцелуями и от его голоса по моей коже бежали мурашки. — Скажи то, что должна… Всего одно слово и все закончится.

Пульс в моей крови превысил все допустимые нормы, я дрожала как в лихорадке, мечтая лишь об одном, чтобы он снял с меня одежду и потушил бушующий огонь в моих чреслах, и когда я уже почти отключилась, среди спутанных мыслей и чувств я услышала знакомый голос:

— Discedite a me, satana, quoniam scriptum est: Dominum Deum vestrum Adorate, Et Illi soli servite! Отойди от меня, Сатана, ибо написано: «Господу богу твоему поклоняйся и ему одному служи»!

Люцифер со жгучей ненавистью обернулся в сторону Егора, и на лице его заиграла ядовитая улыбка.

— Где же твой Бог был минуту назад, отчего не защитил ее, если действительно помогает верующим своим?

Резко почувствовав свободу, я на слабых ногах отодвинулась от Кондара подальше, все еще в тумане, но вполне способная сообразить, что совершила нечто нехорошее и испытывая горький вкус стыда, спряталась в угол, поправляя на себе измятое платье. Через пару секунд стыд сменился более отвратительным чувством, предчувствием того, что сейчас меня неминуемо вырвет. Голову сдавило от боли, перед глазами поплыл кровавый туман и желудок съежился от спазмов. Обняв себя руками, я медленно сползла по стене на пол и принялась молиться, чтобы как можно скорее прийти в чувство и добраться до ванной.

Егор мельком бросил на меня оценивающий взгляд, не делая ни одной попытки помочь мне, словно для него главнее сейчас было выдержать соответствующую дистанцию с Люцифером. Он был абсолютно спокоен и невозмутим, но я даже находясь на расстоянии от него, чувствовала исходящую от него угрозу. Егор был в ярости, в бешенстве. Об этом кричали его пронзительно — голубые глаза, которые неотрывно следили за Люцифером и никто на свете не мог знать, сколько усилий ему приходилось применить, чтобы не разорвать мерзкого денницу на куски. Они стояли друг против друга, и ни один не наступал первым, пока Кондар не кивнул в мою сторону, откровенно насмехаясь над Сеноем.

— Похоже, твоей подруге нужна помощь, видимо у нее переизбыток феромонов в крови.

Я с ненавистью посмотрела на Люцифера, жалея, что не в состоянии ответить ему тем же. От вспышки гнева желудок вновь содрогнулся и я едва не блеванула. Сеной спокойно выдержал ядовитый укол и холодно ответил:

— Тебе пора проваливать.

Кондар рассмеялся, подошел к столу, на котором я так заботливо сервировала свой ужин для Егора, взял из вазы одно из яблок и легким движением подбросив его в воздух, поймал и надкусил, с издевкой не сводя с ангела испытывающего взгляда.