В наше время стало модно возводить себе в кумиры различных монстров: оборотней, вампиров, демонов — этому отлично поспособствовали современные фильмы и книги, где главными героями выступали виды различной нечисти, преобразившиеся под действием излишней сексуальности. В древности вампиров боялись, ненавидели, истребляли, теперь в них влюбляются, переводя их образ в наше человеческое общество. Неизвестно по чьей воле или глупости нам стараются внушить, что ад это не обитель кошмара и ужаса, где за грехи свои мы поддадимся наказанию, а прототип романа Жюля Верна полный приключений и романтических забав. Мы идеализируем героев с экрана, с обложки книги и не замечаем, как мир вокруг нас постепенно превращается в обитель настоящих монстров, которые уничтожают остатки доброты и истинной любви, изначально подаренные нам Богом. Мы забыли, что черное это всегда черное, и как бы не романтизировать чудовище, оно по сути своей останется тем, кем ему суждено оставаться по природе своей.

С тех пор как я в первый раз столкнулась с настоящим злом, я словно обрела второе зрение. И совсем не забавно, когда ты понимаешь, что все привычное и обыденное на самом деле всего лишь тонкая хрупкая оболочка, разделяющая нас от других неизведанных миров, где рядом с прекрасным всегда граничит жуткое и кровожадное, стремящееся поглотить все живое для собственного удовлетворения и существования. Раньше, я не обращала внимания на то, сколько людей пропадает в нашем мире без известности, сколько безумств совершается без объяснения причины, сколько смертей случается без повода, большая часть которых приходится на самоубийства — все это легче не замечать и игнорировать, чем искать причину и бороться с ней. Возможно, таким образом, мы просто инстинктивно защищаемся от истины, способной нарушить наше привычное существование, наш покой, как маленьким детям проще спрятаться под кроватью от монстра, чем сразиться с ним. Возможно…

Но мне, в отличие от других, к сожалению, не дали возможности выбора. Мне пришлось по чье-то неизвестной мне воле увидеть все скрытое от людских глаз и более того, я вынуждена бороться с этим. И пока неизвестно на чьей стороне будет победа…

* * *

Иногда сон это просто сон. Я поняла, что нахожусь в объятиях Морфея не сразу, а только в тот момент, когда увидела тень.

Астрал не просто иная реальность, он чувствует любую вибрацию внутреннего состояния, подстраивается под эмоциональный настрой, словно слова под удачно подобранную мелодию. Если мне легко и хорошо на душе, я оказываюсь среди сладких тропических джунглей, рядом с океаном или в любом другом оазисе прекрасного, но страх и гнев, терзающие мою душу тотчас меняют среду астрала на мрачные коридоры кошмара, где за каждым углом поджидают чудовища.

В тот момент, когда я увидела ее, я мирно восседала на краю светящейся разноцветными полями радуге наслаждаясь звуком шелеста серебристых листьев белого дуба, который рос посреди небесно-голубого поля не пойми какой травы (я даже задумываться не стану какой именно, так как все происходящее было ничем иным, как плодом моей фантазии, а дуб я срисовала с фильма Властелин колец), и над нами с дубом светило ясное фиолетовое солнце. Ну не бред ли? Разумеется, это бред или просто сон, которому я позволила унести меня в дебри своего волшебного безумия.

И внезапно я увидела ее. Это была не просто тень. А черная густая пелена, пожирающая прекрасное метр за метром, как голодный удав, и мой сон стирало ластиком, черным неумолимым ластиком. Эта тень несла с собой разрушение и ужас, я чувствовала ее животную звериную ярость и голод пожирать все больше, пока вокруг не останется ничего кроме черной тьмы. И внутренним своим чутьем я поняла, что она более существенна, чем мои грезы, она живая.

Вдруг, как обычно это бывает, наш мозг, защищаясь от надвигающегося стресса, моментально среагировал и сменил окружающую обстановку, как ему казалось, на более безопасную для восприятия. Я очутилась в незнакомой мне квартире и в первые секунды испытала чувство облегчения. Фу, слава богу, дурацкий кошмар закончился и я, перевернувшись на другой бок, перекочевала в иной сон.

Яркая вспышка с треском и щелчком фотоаппарата заставила меня насторожиться. В соседней комнате, стеклянные двери которое были открыты нараспашку, находилось множество народу, каждый из которых постоянно передвигался и что-то говорил строгим официальным тоном. Фотограф в белом медицинском халате загораживал мне весь вид, пытаясь взять в нужный ракурс нечто лежащее на полу. Еще трое в перчатках и серых костюмах осыпали мебель белым порошком, худой мужчина в черной кожанке и кепке постоянно что-то записывал в блокнот и лицо его, спрятанное под черной щетиной почему-то казалось мне знакомым.

— Тело женщины, возраст приблизительно около сорока лет… — глухой, отдающим эхом голос фотографа заставил меня подойти ближе, и я увидела молодую красивую рыжеволосую женщину, лежащую в луже собственной крови. Крови было очень много — на полу, на стенах, она слилась с ее роскошными волосами, растекаясь огромным озерцом под ее головой, пятнами расплескалась на распахнутом кожаном пальто светло бежевого цвета, и мне стало странно, как можно столько крови быть в одном человеке, чтобы залить всю комнату. Ее руки были раскинуты в стороны, запястья приколочены к полу гвоздями, как у Иисуса на распятии, а щиколотки ног связаны колючими прутьями проволоки.

Я поняла кто эта женщина еще в тот момент, когда увидела ее красивый кожаный плащ, потому что именно в таком я видела в последний день свою маму. Мою грудь сдавило тисками и, задыхаясь от резко нахлынувшего ужаса, я, отбиваясь руками от этого кровавого видения принялась пятиться назад, из моего горла выходили странные звуки похожие на стон или мычание, хотя я изо всех сил пыталась кричать. Я пятилась, пока спиной не почувствовала пустоту и рухнула в черную бездну, в которой я бывала уже не раз и с громким воплем выбралась наружу, в реальность.

Тяжело дыша, я вскочила на постели, мокрая от пота, дрожащая мелкой дрожью. Отчасти я была рада, что увиденное оказалось лишь сном, но мерзкое послевкусие все еще не давало мне успокоиться и прийти в себя. Перед глазами настойчиво всплывала картина с мертвой распятой матерью и чтобы как-то отвлечься, я встала с постели и направилась в ванную, чтобы принять душ и привести расшалившиеся нервы в порядок.

О том, как умерла мама, мне никогда не рассказывали. Хоронили ее в закрытом гробу, и бабушка старательно избегала любых вопросов о ее гибели. До сих пор я считала, что причиной ее смерти была автомобильная авария, так как больной я ее никогда не видела, да и смерть ее была слишком скоротечной, чтобы стать причиной какого-либо недуга. Всегда веселая и красивая она запомнилась мне до этой ночи, и такой я предпочитала бы помнить ее до самого конца. Отчего же мне приснилась такая ересь? Правда ли, что мама умерла от рук какого-то убийцы — изувера, или это плод моей больной фантазии? Мне просто необходимо узнать правду и я решила любым способом докопаться до нее.

* * *

— Доброе утро.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, когда со стороны дивана раздался спокойный приветливый голос Егора. Как ни в чем не бывало, он сидел с газетой в руках и пил из чашки горячий кофе. В белой футболке и идеально отутюженных светлых брюках он был похож на чопорного английского аристократа.

— На часах половина седьмого, но я не решился тебя будить, уж слишком сладко ты спала. К тому же, я посчитал, что за время учебы у тебя наверняка выработался определенный режим и…