Егор смущенно промолчал, и для меня это стало громче любых сказанных им слов. Вот как значит, у них у ангелов происходит: они меня используют, когда хотят, а я могу рассчитывать на их поддержку лишь с большого разрешения, да к тому же еще и следят за каждым моим шагом.

— Вы, оба, — смерила я их указательным пальцем, словно пригрозила, — я вас просто ненавижу. С этого момента делайте, что хотите и как хотите, но ко мне не приближайтесь, вам ясно?

И не дожидаясь ответа, я покинула комнату, предчувствуя, что еще минута и я взорвусь как торпеда. Но прежде чем выйти, жестко добавила:

— И еще — чем ближе я узнаю ангелов, тем чаще подумываю над тем, не принять ли мне ислам!

Вослед мне разнесся мягкий смех Клима, разбавивший мой гнев досадой от собственной безысходности.

* * *

Оставшись наедине (хотелось бы надеяться, что все же наедине!) я переоделась в легкие домашние брюки и топик. Теперь, когда я узнала, что Егор практически постоянно рядом со мной, я чувствовала себя немного скованной, словно участница шоу «за стеклом». Быть на виду у человека, который тебе небезразличен, а Егор мне определенно нравился, было еще как-то сносно, но знать, что твои мысли больше не принадлежат только тебе одной — это напрягало и пугало одновременно. Всё-таки хочется, чтобы личное оставалось вне досягаемости для других, чтобы сохранить уверенность в самой себе, в своих планах на дальнейшие действия. Не знаю как другие, но я всегда считала, что лучшая подруга это та, кто находится внутри меня, мое второе «я», она точно никогда не предаст, даст нужный совет и окажет поддержку в любой ситуации.

И все же, где я могла раньше видеть лицо священника? Еще, будучи во сне я точно знала, что он знаком мне, но воспоминание было смутное, полустёршееся, словно старая фотография. Внезапно меня осенило и, бросившись к комоду, я принялась рыться на полках. Где-то здесь должны храниться альбомы с фотографиями. Мама обожала снимать все, что происходило в нашей семье, любое более-менее значимое событие обязательно запечатлевалось на снимке. Если я и видела этого мужчину в кепке, то только на фото.

Как назло альбом никак не показывался, словно нарочно спрятался подальше, чтобы потренировать мое терпение. Так всегда бывает, чем быстрее хочешь отыскать нужную тебе вещь, тем дольше ты будешь ее искать, если вообще найдешь. Я перерыла все полки и добралась до верхней, при этом мне пришлось приподняться на цыпочках. Через некоторое время моя рука натолкнулась на большую коробку из темного бархата и я потянула ее на себя. Коробка оказалась намного тяжелее, чем я представляла и перевернувшись, обрушилась мне прямо на голову. На меня посыпались всякие разноцветные атласные ленты, бусы из белого и темного жемчуга, всякие безделушки и целый каскад чёрно-белых фотографии. О, ура! — обрадовалась я и опустившись на пол по-турецки, принялась собирать снимки по одному внимательно разглядывая каждый из них. На первой фотографии я узнала маму, — какой же она была красавицей! Еще совсем молодая девушка задорно улыбалась мне с качелей, ее волосы тоже рыжие, но с более медным оттенком сияли на солнце, в хитро прищуренных глазах сияли смешинки. Сколько я помню ее она всегда была счастливая, воздушная, как фея, и где бы она не появлялась там всегда начинало светить солнце, словно оно ходило за ней по пятам. Ее все любили. Ее невозможно было не любить, она покорила бы дракона, существуй он в наше время.

Я совсем другая. Бабушка всегда говорила, что на мне отдохнули гены. Вздорная, дерзкая девчонка. Единственное, что мне досталось от матери это ее волосы. Даже цвет глаз другой, вероятно отцовский, хоть я его никогда и не встречала. Может, он есть на фото, и если и так, то вряд ли я пойму, что это он и есть. И мама, и бабушка старательно скрывали от меня его происхождение, настолько сильно, что одно время я начинала думать, а не из пробирки ли я родилась?

В дверь деликатно постучали, и я неохотно оторвалась от своего занятия.

— Может, выйдешь и поужинаешь? Заодно и поговорим, — услышала я осторожный голос Егора и отложила в сторону фото. Что ж, можно и поесть, с обеда маковой росинки во рту не было. Я хотела было подняться на ноги, как вдруг взгляд мой натолкнулся на выглядывающийся уголок цветной фотографии. Я потянула ее на поверхность, чтобы разглядеть внимательнее. На светло голубом фоне ясного летнего неба смешавшегося с горизонтом синего моря стояли обнявшись трое человек — двое парней и девушка. Мама стояла посередине, немного смущенно, ее глаза на этот раз уже не улыбались, а напротив, излучали глубоко запрятанную тоску и печаль. Парни же радовались от души, видимо слегка хмельные, но искренне счастливые, и в одном из них я узнала недавнего священника. Вихрастый молодой человек с кокетливыми гусарскими усами. Интересно, что их связывало, и почему он поменял профессию сыщика на рясу священнослужителя? Что могло случиться в его жизни такого, что кардинально поменяло его восприятие и образ жизни? Второй парень темноволосый, с прямым честным взглядом, похоже простой как пять копеек, но при этом притягивающий взор. Может ли быть он моим отцом?

Я перевернула фото и прочитала надпись. «Последний день в Крыму. Андрюха, что бы ни случилось, мы всегда будем рядом! Твои лучшие друзья Павел и Маргарита Мировы».