— Особо здесь никого тяжелого нет, в последнее время смены достаются спокойные, — добавила моя сменщица после того, как отчиталась по прошедшему ночному дежурству, — лишь советую приглядеться к бабуле из 7 палаты. Чудная она какая-то, не от мира сего, что ли. В общем, все нормально, но гляди в оба, на всякий случай.

— В смысле «чудная»? — насторожилась я, зная по опыту, что все странные и чудные люди могут в один прекрасный момент превратиться в ужасного монстра и заранее приготовилась к новому кошмару.

— Ну, не знаю, как объяснить, — замялась девушка, пожав плечами, — вроде обычная, но в палате с ней никто ужиться не может. Кого к ней не подселяли, никто больше часа продержаться не может, просятся перевести в другую палату. Поступила с приступом стенокардии, но по ЭКГ и давлению, как девочка семнадцатилетняя, никаких сбоев уже третий день. Но тихая, спокойная, сидит себе целый день карты раскладывает. Не трогает никого, не шумит и слава богу. Ну, ладно, пока, я побежала!

Оставшись в одиночестве, я невольно посмотрела на седьмую палату. Что за очередное чудовище ждало меня за закрытой дверью? Стоит ли сейчас познакомиться с ним, или оставить на потом. В любом случае встречи нам не избежать, — решила я и принялась за работу. В течение часа мне пришлось перебрать множество различных бумажек, историй, выписать направления на анализы и процедуры и все это время я то и дело бросала взгляды в сторону седьмой палаты, дверь в которую постоянно была закрыта, словно в ней вообще никого не было. Внезапно я вспомнила, что бабуля поступила с приступом стенокардии и привитое мне во время учебы чувство ответственности за своего пациента, кем бы он не был, заставило меня забеспокоиться. А вдруг странная больная уже валяется без признаков жизни на полу сраженная очередным приступом боли в сердце, или у нее развился инфаркт и она не может позвать на помощь, а я здесь сижу и всякие ужасы про нее сочиняю.

Сорвавшись с места, я ворвалась в палату, словно фурия, готовая оказать немедленную помощь вместе с этим полная дурного предчувствия, что увижу пациентку мертвой. Однако старушка, укрытая цветастой шалью, мирно сидела на своей кровати и раскладывала на столе пасьянс.

— С вами все в порядке? — нервно спросила я бабулю, и та медленно выкладывая очередной карточный триплет, подняла на меня глубоко посаженные непонятного цвета глаза.

— У меня да, а у тебя?

— В смысле? — не поняла я. — У вас ничего не болит, не беспокоит ничего?

— Меня нет, а вот тебя, похоже, беспокоит. Вон нервная какая, аж дым из ушей парит. Любви тебе не хватает, деточка, большой и ясной любви, как боженька завещал.

Я застыла на месте, прекрасно понимая, что нужно выйти из палаты и вернуться к своим обязанностям, но мои ноги словно приросли к полу.

— Не с теми мальчиками ты дружбу водишь, дорогая. С ними осторожнее надо быть, а то не ровен час и обжечься можно.

— Кто вы такая?

— Бабушка Анисья Спиридоновна, приятно познакомиться, — с улыбкой кивнула мне старушка и вдруг ловко, по молодецки, бросила мне карту. На старой изрисованной временем потрепанной картонке я увидела изображение дьявола. Рогатого и страшного с горящими красными глазами, от вида которого кровь стыла в жилах.

— Бывают такие знакомства, при которых лучше руки не пожимать и в глаза не смотреть, а то не так моргнешь и в один момент души не удержишь. А душа твоя это единственное твое сокровище, ты ее беречь как зеницу ока должна. Для многих она сейчас как лакомый кусок.

— Что-то я вас, бабушка, совсем не понимаю. Вы мне все загадками говорите, а я человек современный и туманностей не люблю.

Пациентка громко рассмеялась, и на мгновение мне показалось, что морщины на ее лице разгладились, и бабуля превратилась в молодую привлекательную цыганку.