— А ты, я смотрю, совсем не так проста, как кажешься. Я тебе дурного не желаю, не думай. Только запомни, чтобы разгадать загадки будущего нужно открыть секреты прошлого. И бояться прошлого не нужно. И когда совсем вера твоя пропадет, знай, что бог завещал нам прощать и любить, лишь на этом основано наше спасение. Любить и прощать! — повторила снова старушка и подняла для убедительности указательный палец к небу.

Все ясно, — огорченно подумала я, закрывая дверь в палату выходя в коридор, — у бабки старческий маразм и деменция. Ну, хорошо, что не монстр, и на этом спасибо. Хотя, как ни странно, ее непонятные бредовые фразы на какой-то момент заставили меня к ней прислушаться. От бабули я знала, что цыганки, особенно старого порядка бывали невероятно прозорливыми, в старину их подозревали в связи с чертями и различными бесами, оттого их сглаза все боялись как огня. Она цыган никогда не трогала, обходила стороной, а если приходилось сталкиваться, то уважительно приветствовала, как ровню. Они, в свою очередь, к нам не приставали, как к другим и бабуле отвечали взаимным почетом. Может, и эта Антонина Спиридоновна не так проста, как казалась.

Раздумывая над словами старой цыганки, я подошла к окну и увидела Клима и Настю. Парочка вновь стояла вместе (ну, что за напасть!), но в этот раз между ними шел, по-видимому, не очень приятный разговор. Клим был растерян и молча слушал, как старшая с виноватым видом что-то долго ему разъясняла. И что-то мне подсказывало, что причиной их размолвки была я и мой болтливый злой язык. Так и есть, вот Настя приподнялась на цыпочках, прощально чмокнула Клима в щеку и развернувшись, красивой походкой погарцевала к аллее. На лице Клима застыло мрачное выражение, словно его чем-то сильно огорошили и он не знал, как на это реагировать. Меня охватило чувство раскаяния и жалости к нему. Может я была не права? Что если Клим не играет с Настей и у него настоящие искренние чувства? Похоже, что он не на шутку огорчен.

Вдруг Клим поднял взгляд вверх на окна, в одном из которых я подглядывала за ним и Настей и я испуганно шарахнулась. Вот черт, теперь он точно догадается, что это я во всем виновата! — И разворачиваясь, со всего размаху врезалась в Клима, который уже стоял за моей спиной, словно гранитная стена и лицо его не выражало ничего для меня приятного.

— Что ты ей наболтала? — тихим, вкрадчивым голосом спросил он, и я на всякий случай отошла на пару шагов назад.

— Ты сам виноват. Я просила тебя оставить ее в покое! — бросилась я в атаку, зная, что в таких случаях лучшая защита это нападение.

— Есть вещи, которые тебя не касаются, — его черные глаза загорелись красным огнем, и я не на шутку испугалась. Неужели он настолько зол, что решится убить меня?! Из-за Насти?!! — Эта мысль вонзилась мне в сердце, как острая жгучая игла и я почувствовала такую сильную ярость, что в этот момент сама была готова убить кого угодно.

— Тебя в детстве не учили, что врать нехорошо? За такое и выпороть недолго.

— А в моей семье все как один профессионалы по вранью, не так ли, братец? — издевательски подстегнула я и тотчас пожалела об этом.

Воздух между нами заискрился от электричества, загустел, но я была так зла, что не заметила, как остановилось время, а это значило, что ни наш разговор, ни то, что сейчас происходило, никто из людей не видел.

— Я хотела лишь защитить ее, для тебя она лишь игрушка! Пройдет время, и ты забудешь ее, а человеческое сердце будет разбито. Ты уничтожишь ее, Клим!

— Я сам разберусь, не лезь туда, куда тебя не просят! — в ярости зарычал на меня Клим, тон его голоса изменился, стал грубее и обрел нечеловеческую мощь. — Я вижу, в тебе проснулась материнская кровь, тебя она приведет туда же, куда ее — в преисподнюю.

Игла взорвалась ослепительной болью обиды и размахнувшись, я ударила его по щеке. Для ангела мой удар должен был быть наподобие касания пушинки одуванчика, но на мое удивление, я ощутила не только силу своей руки, но и самого Клима словно отшвырнуло назад. Щека его покрылась черными трещинками, словно тоненькие змейки побежали по всей поверхности его скулы и тотчас испарились.

Я ошарашено уставилась на него, не веря своим глазам и тому, что умудрилась сотворить. Клим разозлился еще сильнее. Вокруг него появилась огненная аура, жар от которой взметнул мои волосы и слегка опалил кожу на руках. В моей голове успела возникнуть мысль, что теперь мне точно конец и внутренне приготовившись принять ответный удар, я закрыла глаза.

Однако, когда через минуту так ничего и не случилось, я осторожно приоткрыла один глаз и увидела Егора. Он крепко держал разъяренного Клима за плечи, прижимая его тело к стене. Огонь, смешанный с гневом не причинял ему вреда, голубоватое сияние потихоньку тушило его, тем самым ослабляя и злость Клима.

— Остановись, она всего лишь девчонка, — спокойно сказал ему Егор, и чуть повернув голову в бок, спросил меня:

— Ты в порядке?

— Да-да, — поспешно уверила я своего защитника, — можешь не отвлекаться.