-Ты всегда такая сердитая по утрам?

Я окунула теплый оладушек в варенье и отправила его в рот, но вместо ожидаемого удовольствия ощутила противный вкус манго. Вот сюрприз, оказывается, я его не выношу.

— А ты умеешь улыбаться? — как еврей ответила я ему на вопрос, и дожевав оладушек, облизала кончики пальцев. — Вкусно. Верни, пожалуйста, малину.

* * *

— Предвидя заранее твое недовольство, все же посмею высказать свое неодобрение — мотоцикл не совсем подходящее средство передвижения для девушки. Особенно, для такой, как ты. Твой вспыльчивый неукротимый нрав сработает как зажигалка для пороховой бочки.

С тревогой наблюдая за тем, как я натягиваю на себя черную кожаную куртку и перчатки, ангел перечислил мне все возможные варианты моей гибели в дороге, применяя красочные описания процесса травматизации тела и последующей за этим инвалидности, привел процентные соотношения аварийных ситуаций на трассе с участием мотоциклистов, в частности женского пола. До сих пор я спокойно выдерживала часовую нотацию Егора, больше схожую на ворчание сердобольной хлопочущей бабульки, но последняя его фраза неприятно меня задела и уже выходя из подъезда, я обернулась и ткнула ему в грудь мотоциклетным шлемом.

— Хватит, благочестивая Марта, я и без твоей заботы прекрасно дожила до двадцати трех лет и как видишь, прекрасно себя чувствую. Скорее у меня будет травматизация мозга от твоего нытья, чем от моей хонды. Будешь доставать, нашлю на тебя порчу, меня бабушка не только в астрал гулять учила, усек?

Егор с тяжелым вздохом обреченности поднял ладони вверх, давая понять, что сдается.

Когда я выезжала с подъездной тропинки на дорогу, я заметила, что ангела как всегда и след простыл, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что невидимые белые крылья оберегают меня от напастей и Егор, хоть я его и не вижу, постоянно рядом со мной. Это обстоятельство приятно согревало мне душу, и в какой-то момент мой шальной строптивый нрав закапризничал и пожелал отчебучить что-нибудь хулиганское. Я, коварно закусив губу, немного накренилась вперед, крепко сжимая рукоятки руля и прибавила скорость до семидесяти. Мотор заревел сильнее, и сердце мое торжественно запрыгало в груди, подмывая меня пришпорить коня еще сильнее, да и трасса на благо была в это время абсолютно чистая. Впереди замаячил крутой поворот и прежде чем повернуть, мне необходимо было немного сбросить скорость. Однако делать этого я вовсе не собиралась, а слегка оттянула от себя правую рукоять, чтобы безопасно и плавно преодолеть преграду и в нужный момент развернула руль в сторону поворота — все было проделано быстро и незаметно. Мотоцикл так низко накренился вбок, что со стороны могло показаться, что еще секунда и вместе с седоком он сольётся с асфальтом и, опрокинувшись, раздавит меня. На короткое мгновение я действительно коснулась ногой его поверхности, но правильное движение и сила моего тела не позволили ему это сделать и в следующее мгновение байк выровнялся и помчался вперед по дороге навстречу спешащим автомобилям.

— Еще раз повторишь подобный фортель, и я выброшу твой байк в преисподнюю, — раздалось у меня в ушах, и я не смогла удержаться от смеха.

* * *

Когда я подъезжала к зданию терапии, у главного входа царило непонятное оживление. Санитарки и уборщицы со всех отделений торопливо хлопотали во дворе, кто с метлами, кто с граблями, двое вычищали до блеска сто лет некрашеные колонны, другие таскали горшки, с цветами расставляя их у дверей, а в распахнутых окнах я заметила как Алена и еще какая-то незнакомая мне медсестра (похоже, младшего персонала уже не хватало) намывали стекла тряпками. Ну, похоже, к нам не иначе как сам министр здравоохранения приезжает с проверкой, иначе такие приготовления по-другому не объяснить.

Я остановила байк и сняв с головы шлем, встряхнула волосами. Алена увидев меня на мотоцикле раскрыла рот в форме буквы «О» и от удивления чуть не вылетела из окна. Врачи, столпившиеся у курилки моментально прекратили разговоры, уставившись в мою сторону, и на какое-то время работа во дворе замерла, переваривая мой непривычный облик. Невозмутимо дернув плечом, я направилась в стационар, пусть себе зевают, через пару минут все забудется, не в первый раз.

Но не для всех мое появление стало аховым. Проходя мимо морга я увидела двух воркующих голубков, столь сильно увлеченных друг другом, что возникни возле них верблюд с двумя головами или бомба упади они и ухом не поведут. Спрятавшись за пышно цветущей веткой липы, Клим, склонившись над Настей, что-то рассказывал ей, почти прикасаясь губами к ее виску, а она млела от удовольствия подобно тающему мороженому и от ее раскрасневшегося то ли от жары, то ли от счастья прекрасного личика мне стало так неприятно, что сдавило грудь. Сделав глубокий вдох, я нарочито громко закашляла, привлекая к своей персоне внимание.

Настя испуганно дернулась и вырвавшись из плена Климовского обаяния, зачем-то принялась поправлять волосы. Ей явно было не по себе. Клим лениво повернулся в мою сторону и недовольно поджал губы, на его лице я не увидела ни капли раскаяния или хотя бы малую толику стыда, он просто проигнорировал мой возмущенный взгляд и перевел свое внимание на трудящихся санитарок во дворе.

— О, похоже я совсем не вовремя… — произнесла я голосом полным фальшивого раскаяния, всплеснула руками, забыв, что у меня в руках весьма тяжелый шлем и ударила им себя по бедру. От боли моя нога подогнулась, и следующая моя фраза получилась более искренне, чем я рассчитывала.

— Мне так жаль, что я нарушила ваш важный разговор, но у меня срочное дело к вам, Анастасия Павловна.

— Правда? — почти облегченно переспросила Настя и взяв меня под руку, повела в стационар. — Очень хорошо. Я обязательно займусь твоими проблемами, но позднее. Сегодня важный день, Катюша, сегодня приезжает новый главврач и его заместитель, и наше отделение ни в коем случае не должно ударить в грязь лицом. Вот и Клим… э-э-э…. Наш заведующий отделением патологии обратился ко мне за помощью, и мы обсудили с ним все нюансы и недостатки, которые могут внезапно обнаружиться при проверке.