— Да, это кошмар для него и для всей нашей семьи, — сокрушенно пробормотала я, поджав нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

— Но это еще не самое печальное. Его первая и единственная любовь покончила с собой. Он так тяжело перенес ее гибель, что напившись до беспамятства сел за руль, надеясь, что отправится следом за любимой, но, увы, высшие силы придумали свой сценарий. К сожалению, его душевная травма оказалась намного серьезнее, чем все думали, он абсолютно не расстроился потеряв кое-какую часть своего тела. Он до сих пор ждет возвращения своей невесты, уверовав в чудо реинкарнации.

Настя с сомнением слушала меня очень внимательно. Я прикусила губу, осознав, что перестаралась.

— Странно, но Клим совсем не производит впечатление человека со сломанной психикой и тем более… — она замешкалась, подбирая слова, чтобы выразиться тактичнее, — …изувеченным в определенной области.

Я тяжело и горестно вздохнула. Мои глаза наполнились слезами, и я как бы незаметно попыталась скрыть их. Если бы сейчас меня видел Тарантино, я бы точно получила Оскар.

— О, если бы это было так, но наш красавец Климушка совершенно не замечает этого недостатка. Более того, в каждой новой девушке он видит свою погибшую возлюбленную. Ведь Аннушка была красавицей блондинкой с голубыми глазами. Совсем как вы.

Настя так расстроилась, что побледнела как полотно, и когда я выходила из ее кабинета сидела в кресле, словно окаменевшее изваяние. Да, непросто теперь Вострову будет затащить бедняжку в постель.

* * *

Довольная собой я отправилась в раздевалку. Быстро переоделась, запихнула свой шлем на верхнюю полку шкафа и закрывая дверцу, наткнулась на Алену с недовольным выражением на лице.

— Мирова, у тебя какое-то особое назначение в отделении? Приходишь вечно с опозданием, бродишь, где хочешь, словно у тебя работы нет, к коллективу относишься с пренебрежением, хотя уже второй месяц как работаешь в терапии. Хочешь, чтобы мы на тебя докладную написали?

Я слегка оторопела от этих почти незаслуженных обвинений и чувствуя себя застигнутой на месте преступления, приветливо ей улыбнулась.

— Ален, ты что, не выспалась, у тебя лицо странное.

Сотрудница захлопала наращенными ресницами, как встряхнутая кукла Барби и возмущенно открыла рот.

— Я поражаюсь твоей наглости, Катя…

— О, ты запомнила мое имя! Очень рада, а то не люблю когда фамильярничают, — дружески похлопала я ее по плечику обходя ее стороной. — И когда будешь составлять докладную, не забудь упомянуть в ней, что в коллективе нужно не только уважать друг друга, но и соблюдать конфиденциальность полученных сведений, особенно когда они касаются личной жизни сотрудника. А то, я вроде как слышала, что о распространении подобной инфы даже статья какая-то есть, — сделала я вид, что задумалась, вспоминая. — Но я это так, к слову! — беспечно засмеялась я, — и если вдруг проблемы возникнут с текстом, так я всегда помогу… Вспомнить подробности.

Оставив Алену переваривать услышанное, я одержав вторую победу, шла на свое рабочее место с видом царицы Клеопатры. И здесь меня поджидал неожиданный сюрприз. В графике мой день числился не в кабинете УЗИ, к которому я уже стала привыкать, а на посту. Похоже, Настя решила, что время моего испытательного срока подошло к концу и пора браться за настоящую работу. Надеюсь, наши смены с Аленой не совпадут, а то боюсь мне не выдержать глупую балаболку по 12 часов в день. Ох, прости меня боженька, но жаль, что нечисть не сожрала ее в прошлый раз!

На посту с моего последнего дежурства абсолютно ничего не изменилось. Я довольно спокойно вошла в отделение и оставив свои вещи в сестринской, приняла дежурство. На мое счастье в этот день в терапии числилось только десять человек, и я могла без спешки вспомнить всю здешнюю работу.