Из шести положенных коек заняты были только три и из них по-настоящему живчиком был лишь молодой парнишка с пневмонией, двое других, похоже, находились в коме. Парень лежал, зарывшись под простыней по самые уши и вытаращив глаза, неотрывно смотрел на своего соседа, которого обхаживали сестры, но судя по выражению его лица, он был напуган до усрачки и едва ли не трясся от страха, намертво вцепившись руками в свое полотняное убежище. Я вначале не поняла, что так сильно его напугало, но приглядевшись к медсестрам, что так усердно корпели над больным, заметила, что очень уж странно они выполняют свою работу. Обе они склонились к пациенту — одна к шее, а другая к верхней части руки, в тех местах, где располагались наиболее крупные сосуды и услышав звук причмокивания и чавканья, с отвращением осознала, что девушки высасывают из тела коматозника кровь, как две присосавшиеся пиявки. От этого зрелища меня затошнило.

— Что вы делаете?! — вскрикнула я осипшим от омерзения голосом и не представляя как назвать вслух подобные вещи, невразумительно добавила:

— Немедленно прекратите делать… То, что вы делаете сейчас. Это отвратительно!

Парень с пневмонией перевел осатаневший от удивления взгляд на меня, видимо, решивший, что я спятила. Ну, я не представляю, что еще я могла сказать в подобной ситуации, я же не Ван Хельсинг какой-то там, да и осинового кола я с собой на дежурство не беру. Как бы там не было, одна из медсестер-вампирш оторвалась-таки от больного и повернула ко мне свою перемазанную кровью физиономию. Глаза у нее неестественно мерцали в желтых отсветах настольных ламп, словно у дикой голодной кошки во время поедания пищи, с пухлых ярких губ стекали тоненькие струйки крови на белоснежный халатик, оставляя за собой неровные темные дорожки. Ее подружка нехотя отстранилась от яремной вены пациента и хищно уставилась на меня.

— Не люблю, когда мешают ужинать, — грубым голосом просипела вторая, на бейджике которой высветилось имя «Тамара». Она поднесла ладонь ко рту и принялась жадно зализывать с нее кровь, при этом, не спуская с меня холодного злого взгляда. — Или ты решила стать частью нашей трапезы?

Вампирша, что стояла ближе ко мне, судя по всему Ника, догадалась я, обнажила в улыбке изогнутые белые клыки.

— Лично я не против. Сейчас трудно со свежим провиантом, — Ника подлетела ко мне с быстротой ветра, и я охнуть не успела, как ее ледяная рука вцепилась мне в горло и сдавив его, приперла к стене. — Что у нас здесь за деликатес?

Попытавшись высвободиться, я вдруг поняла, что не могу шевельнуть не единым мускулом своего одеревеневшего тела, пока маленький курносый носик Ники обнюхивал мое лицо.

— М-м-м, у нас здесь что-то интересное… — загадочно протянула вампирша и заставила меня посмотреть ей в глаза. От Ники несло могильным трупным запахом смешанным с запахом свежей крови и от этого амбре я невольно поморщилась. Ее красные мутные глаза пытливо буравили мое лицо, затем она приблизилась и, открыв рот, прошлась холодным слизким языком по моей щеке. Если Егор мой ангел-хранитель, то сейчас самое время оторвать свою задницу и начать меня спасать!! — зажмурившись, возопило мое внутреннее «я», как вдруг Ника недовольно сморщившись, словно это не от нее, а от меня воняло всякой гадостью, отстранилась от меня.

— Что случилось? — прошипела Тамара.

— Это не еда, — с сожалением ответила вторая и окинула меня брезгливым взглядом. — Её кровь ядовита, в ней слишком много примесей. Лучше убьем её.

Парень глубже заполз под одеяло и затих. Винить его за это я не имела права, будь у меня подобная возможность, я бы тоже куда-нибудь уползла, но сильная и отвратительная Ника крепко держала меня в своих цепких руках.

Тамара вспышкой переметнулась в нашу сторону и с сомнением вгляделась в меня.

— С чего ты решила, что она не подходит? Может, она просто старая или больная.

Вот здесь мне даже обидно стало. Пациент, которым они только что питались, явно был не малолеткой пятнадцати лет, а мужиком далеко за сорок, и уж тем более не обладал спартанским здоровьем, раз оказался в коме в реанимации, но видимо у вампиров совершенно иные мерки годности пищевых продуктов.

— Взгляни хорошенько, от нее так и прет небесной вонью. У меня от такой пищи будет несварение.

Тамара взяла мою руку, и нежно проведя по коже почти у самого запястья, приблизила к своему лицу. Когда я увидела, как из-под полураскрытых губ показались длинные белоснежные клыки, я протестующее закричала и попыталась вырваться, но Ника зашипела как змея и ударила меня в грудь. От этой боли у меня перехватило дыхание, и на ее фоне я уже не чувствовала, как зубы вампирши впились мне в руку. Тамара сделала пару глотков и внезапно поперхнулась. У нее выпучились глаза так, как будто у нее в горле что-то застряло и отшатнувшись от меня, она принялась кашлять и хрипеть, разбрызгивая вокруг себя кровавую слюну.

— Вот видишь, я же предупреждала, что она неприятный человек, — с осуждением сказала Ника, и я возмущенно на нее посмотрела. Кто бы говорил!