— Вы Екатерина Мирова, — произнес он в итоге, и я настороженно замерла, уставившись в него повнимательнее.

— Допустим, и что дальше? — как можно безразличнее осведомилась я, старательно успокаивая свое внутреннее волнение.

— Видно, судьба нас свела в этом лифте, не иначе, — с долей иронии, произнес он, запуская руку во внутренний карман своей куртки и вытащил бордовую книжечку удостоверения. — Следователь по уголовным делам Максим Демидов, помните меня?

Вот черт! Разумеется, помню… — подумала я, закусывая нижнюю губу. — Только этого мне сейчас и не хватало. Может, все же скормить его вампирам?

Я тотчас представила себе это зрелище и глядя на его симпатичную мордашку и сексуальную ямочку на подбородке, решила, что он не заслужил подобного исхода.

— Вы арестуете меня? — печально спросила я, автоматически вспоминая нет ли среди моих знакомых хорошего или просто адвоката.

— А есть за что? — заинтересованно вскинул он брови, и его глаза весело заблестели.

Я бдительно промолчала, решив не провоцировать его полицейский интерес к моему вероятно криминальному прошлому, если, разумеется, сбитые на дороге кошки считаются в нашей стране уголовным преступлением.

На мое счастье, лифт дернувшись, остановился на первом этаже и подарив Максиму лучезарную улыбку чеширского кота, я метнулась к раскрывшимся дверям. Однако, следователь оказался проворнее и быстро перегородил мне путь.

— Не сегодня, уважаемая госпожа Мирова. В этот раз вам не уйти от расспросов.

Дверцы лифта, зажатые нашими телами возмущенно задрожали, подталкивая нас в спину. Максим взял меня за талию и легким движением переставил из лифта на пол в коридоре, словно мы танцевали па в польке-бабочке. Это необычное галантное действие с его стороны вызвало во мне смешанные чувства, а на талии долгое время ощущался след от его теплых ладоней. После общения с холодным непреклонным Егором и саркастическим Климом, я впервые ощутила удовольствие от общения с мужчиной и сама уже не знала как себя вести.

— Вы выбрали очень неподходящее время для допроса. Может, вызовите меня к себе в кабинет, например… Э-э-э… — я сделала вид, что задумалась. — На следующей неделе, так как на этой я совершенно занята. А сейчас просто разойдемся по своим делам? — невинно округлив глаза, предложила я.

— Однако, вы дважды пытаетесь избежать моих вопросов, госпожа Мирова, что уже невольно вызывает подозрение к вашей персоне. Вам есть, что скрывать от правосудия? — то ли всерьез, то ли издеваясь надо мной, осведомился Максим.

Да, блин, и кто ж меня за язык тянул… — сморщив досадливо нос, я направилась по коридору к вахтерской. Что мне там понадобилось, я и сама не знала, просто двигалась в одном направлении, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. А ситуация была такова: мне необходимо срочно решить проблему с внезапно озверевшими медсестрами реанимации и будь Клим на своем привычном месте эта задача решилась бы в два щелчка. Но его нет, и Егор запропастился черт те куда, и что делать я ума не приложу…

— Просто хотела облегчить вам задачу, — недовольно буркнула я ему через плечо, чувствуя, что он идет следом. На первом этаже стояла мертвая тишина, словно по всей больнице внезапно произвели эвакуацию всех живых объектов, оставив только мебель и мигающие красными цифрами гудящие бактерицидные лампы. Хотя чему удивляться, после полуночи, если нет поступающих, медперсонал обычно отдыхает заныкавшись кто куда, порой засыпая прямо на стуле у поста, но стоит скрипнуть двери какой-нибудь палаты, и послышится необычный вздох или стон пациента, медсестра окажется рядом, среагировав молниеносно подобно тревожной кнопке. Тревожить персонал мне как раз сейчас хотелось меньше всего, свидетелей и без того набралось достаточно, неизвестно каким образом я стану объяснять произошедшее Ларе, когда та очнётся, поэтому я шла поближе к выходу, к мраморной лестнице, надеясь по пути все хорошенько обмозговать.

— Странные дела творятся здесь в вашей больнице, — услышала я полный подозрительности голос следователя, и рассеянно кивнув, резко остановилась на полпути. Все мое внимание сосредоточилось на окне выходящим на улицу. В непроглядной черной мгле яростно бушевал дождь, ветер пригибал тонкие ветки к земле и они корявыми щупальцами царапали стекло, нагнетая тягостную тоску. Но вовсе не дождь привлек меня. Я увидела человека. Темную фигуру в длинном черном пальто, уверенно идущую сквозь дождь по узкой асфальтированной дороге прямо к терапии. Он то растворялся во тьме, то вновь проявлялся в мечущемся свете фонаря и с каждым приближающимся шагом его лицо выглядело все устрашающе, не уродливо, но внушающее первобытный страх, оцепенение, заставляющее меня прирасти к полу.

— Я работаю в этом городе первый год и признаюсь, что более загадочного и странного места в жизни своей не встречал… Куда все подевались, черт возьми! Отлично помню, что у входа здесь сидела вахтерша-цербер. Полчаса пришлось доказывать, что я из полиции… — доносился до меня глухой далекий голос следователя.