Изобразив ответную улыбочку, я вытряхнула на изнанку все таблетницы и выбросила лекарства в мусорку, тем самым вызвав у кукольной напарницы слабый возглас разочарования. На всякий случай, отняла у нее остатки таблеток и открыла шкаф с медикаментами, чтобы спрятать их в корзинке. И какого же было мое изумление, когда я увидела вместо привычных подписанных корзиночек под лекарства, сплошь напиханные полки с упаковками снотворного. Чего здесь только не было! Хлопротексен, Амитриптилин, Галоперидол, Феназепам и куча еще всего, названия которого я никогда не слышала, и ни одной таблетки, что должна была бы пригодиться при оказании медицинской помощи. Глазам своим не веря, я оторопело повернулась к Снежане:

— Что происходит? Где все лекарства? Почему здесь только антидепрессанты и транквилизаторы?

Кукла охотно откликнулась и невозмутимо повторила:

— Сергей Иванович прописал всем пациентам как можно больше…

— Да-да, я это уже слышала! — раздраженно перебила я ее. — Ты реально ненормальная или прикидываешься? — и когда в ответ на меня невозмутимо выпялились пустые фиалковые глаза, наконец поняла, что большего я от нее уже не дождусь.

— Ладно, я тебя услышала, — миролюбиво положила я ей руку на плечо и девушка в ответ радостно мне заулыбалась. — Давай так, милаха, сейчас ты пойдешь домой, а я со всем здесь сама разберусь. Обещаю, что все наши пациенты успокоятся как надо и Сергей Иванович будет доволен. Ты случайно, не знаешь где его найти?

***

Мне пришлось оставить поиски таинственного кардиолога на потом и заняться работой. Странная новенькая оставила мне после себя такой беспорядок, что наверное придется всю ночь доделывать ее недоделки. Удивительно, как только ее допустили до дежурства в отделении, у нее же на лбу написано, что она кукла на шарнирах.

— Видела Снежану? — с намеком спросила санитарочка Лара, заходя ко мне в процедурный кабинет.

— Да уж, Снежана не то слово, — с усмешкой ответила я, наводя вечернюю дозу антибиотиков и раскладывая шприцы в лоток. — Интересная девушка, и работать с ней, я чувствую, тоже будет занимательно.

Лара сделала загадочное выражение лица, и я глядя на нее, насторожилась, предчувствуя ворох очередных новостей.

— Это ты еще не видела Тамару и Нику из реанимации. Не медсестры, а настоящие шмары с улицы красных фонарей. Губы-во! Титьки-во! И ресницами-хлоп-хлоп! И главное, полторы сутки на работе, а такие свеженькие, будто не на работе трудились, а на Канарах отдыхали. С коллективом не общаются, на обед не ходят, не понятно вообще, чем питаются. Воздухом, наверное.

— Разве в реанимации нуждались в замене? Кто-то заболел или ушел в отпуск?

Я не спроста удивилась этой новости. Обычно, в реанимацию не берут медсестер с улицы или сразу с училища, без специальной подготовки в таком специфическом отделении не справится. Коллектив там слаженный с давних пор и девочки понимают друг друга с полуслова, работая парами. Реанимация вообще отдельное государство со своими особыми условиями труда и правилами, попасть туда легко, но сравняться за короткий срок, не сможет никто.

— Если бы. Лариса и Маша ушли со смены и не вернулись, зато появились эти две прошмандели. Я вообще слышала, — интригующим тоном добавила она, — что подобные замены уже по всей больнице проходят. Не успеешь оглянуться, как и нас кто-нибудь заменит.

И решив, что обстановка достаточно нагнетена, Лара с достоинством вышла в коридор, не забыв прихватить с собой ведро и тряпку.

***

В окно забарабанил дождь. Он настойчиво бился в стекла, словно пытался ворваться внутрь и навести здесь свои порядки, но в кабинете и без него стояла холодная напряженная обстановка. Вопреки всем надеждам Максима на то, что его подозрения не оправдаются, Никита выложил перед ним сразу три фотографии пропавших без вести девушек.

— Маша Скворцова, 25 лет от роду, пропала десять дней назад, заявитель — мать. Лариса Кожевникова, 23 года, считается пропавшей около девяти дней, ее исчезновение заметила сестра девушки и наконец, Елена Осинина, 24 года, приблизительно, ушла с работы и не дошла до дома 13 дней назад, сирота. Ее подруга уже неделю обивает пороги дежурки.

Максим взял в руки фото последней девушки. Задорные искорки в смеющихся голубых глазах никоим образом не сочетались с безжизненным тусклым взглядом обезображенного трупа со свалки, но без всяких сомнений, это была именно она. Молодая, красивая и счастливая, рука какого-то мерзавца в один момент оборвала все ее мечты, будущее, надежды заменив на черную холодную мглу из которой ей уже никогда не выбраться.

Бывало и раньше, что в городе пропадали люди, но обычно это были подростки сбежавшие из дома, гулящие жены или мужья, наркоманы ушедшие в глубокий запой и большая часть исчезнувших возвращались домой живыми и невредимыми. Труп на свалке произвел настоящий фурор, и то, что между пропавшими прослеживается какая-то связь совершенно очевидно. Непонятно только одно — если в городе орудует маньяк, то по каким критериям он отбирает своих жертв, ведь девушки не имеют никаких общих черт или признаков. И почему свою кровавую эпопею он начал с последней жертвы похищения? Возможно, труп Осининой лишь случайность, и две первые жертвы еще не найдены…