— Все кончено, — Гавриил надавил на рукоять меча и лезвие жалостно зазвенев, раскололось на сотни сверкающих осколков, рассыпавшись по полу хрустальными градинками.

Сеной яростно стиснул челюсти, подавляя в себе крик боли и гнева и поднял на архангела полные бешенства глаза. Гавриил невольно отшатнулся, когда глаза разъяренного ангела засветились синим пламенем и вдруг окна за его спиной взорвались каскадами разлетевшихся вдребезги стекол. Мощная звуковая волна обрушилась на ангелов, одного за другим выкидывая из настоящей реальности в разные уголки мироздания, и лишь Гавриил едва устоял на ногах. Сеной, освободившись, в одну секунду преодолел расстояние между ним и Катей и рывком вырвал ее из рук Азраила в то самое мгновение, когда капля смертельного яда сорвалась с кончика кинжала Смерти и была на полпути, чтобы остановить ее сердце навечно.

Затратив на битву с архангелами огромный запас энергии, Сеною чуть хватило сил на этот спасительный для Кати маневр. Истощенный до предела, прижимая к груди ее холодное бесчувственное тело, Сеной бережно положил её на пол и обернулся к Азраилу, загораживая девушку от его смертоносного кинжала.

— Напрасно ты встал на моем пути. Я не уйду, не завершив миссии.

— Так заверши ее — возьми меня вместо Кати, — раскинул руки в стороны Егор, шагнув к нему на встречу. — У каждого из нас своя миссия, Азраил. Я уважаю твой бесценный труд, но и ты отнесись с почтением к моему, разве до сих пор я хоть раз перешел тебе дорогу?

Максим все это время готовый в любой момент вступиться в бой с противником, после всего увиденного им, теперь стоял как вкопанный в землю, чувствуя себя ничтожным и слабым в сравнении с этими необычными людьми. Людьми ли? — в этом он был уже не уверен. Никто из смертных не способен со скоростью света преодолевать расстояния, возникать из пространства или исчезать в одно мгновение, управлять частицами воздуха и много еще того, чего Максим видел, но не мог понять. А еще он видел, что раненая слабая девушка, оказавшаяся по воле судьбы между двумя могущественными существами, нуждалась в помощи.

— Прежде чем убивать девушку, давай попробуем разобраться. Будь она творением зла, стал бы Совет ставить меня в роли ее защитника?

— Мне безразличны ваши разборки. У меня приказ и я должен его выполнить. Душа настырного ангела станет неплохим бонусом в придачу, поскольку уже в эту минуту вопрос о твоей участи решился не в твою пользу.

Катя слабо приподнялась на руках. Ее тело трясло от холода, словно она нырнула в ледяной поток и перед глазами все расплывалось, но и сквозь дрожащую пелену она узнала Сеноя и поняла, что он собирается сделать. Она попыталась подняться, но тут же вновь рухнула на пол. Сердце билось так медленно, что она почти не дышала, губы и лицо казались чужими, но Кате невыносимо хотелось кричать. Она шевелила губами, умирающее сердце кричало, но вместо крика вырывался лишь хриплый шепот.

Вдруг чьи-то сильные заботливые руки взяли ее за плечи, обняли, и все ее существо окутала словно мягким одеялом волна теплоты. Максим накрыл ее своей курткой, прижимая к себе, согревая своим теплом, в то же время растирая ее окоченевшие руки.

— Давай, милая, приходи в себя. Нам надо быстрее уходить.

Катя цепко схватила его за запястье, удерживая.

— Не дай ему… Не дай ему жертвовать собой… Это неправильно… Я не хочу.

Максим поднял ее на руки и понес в сторону лифта.

— Я думаю, они и без нас разберутся.

***

Лифт сотрясло от удара вместе со всем зданием, словно под землей пронеслась волна землетрясения в 4 балла. Кнопки заиграли светом одна за другой, и в кабине отключилось электричество, правда через пару секунд врубился генератор, и в лифте воцарилось мрачное кровавое освещение.

Катя прислонилась лбом к стене и мучительно простонала. Ей до смерти надоела эта жизнь проклятой гончей, она устала бояться и бороться, испытывать острую боль, загоняя себя в шквал эмоциональных аттракционов, барахтаться в бардаке неизвестности и путающихся мыслей. Она должна раз и навсегда поставить точку, дать понять, что больше не намерена играть в чужие игры, позволять им использовать ее как им вздумается, а затем уничтожать по своей прихоти и плевать кто это — бог или дьявол. Гнев разгорался в ней медленней, чем обычно, разгоняя кровь по жилам, заставляя сердце биться чаще и сильнее, он клетку за клеткой пробуждал к жизни, изгоняя из нее яд Азраила.

Дверцы лифта с шумом открылись и Катя вздрогнув, очнулась от наваждения. Максим тронул ее за плечо.

— Пойдем. У меня во дворе машина, я довезу тебя до скорой.

— Мне нельзя, у меня работа, — механически ответила девушка, шатаясь как пьяная, выходя в коридор первого этажа. — И в отделении меня ждут две кровожадные фурии.