— Вот именно, не каждый! Она не каждая! Она больше чем нефелим, в ней течет кровь архангела. Своим спором ты вызываешь мой гнев, а значит гнев Всевышнего, Сеной! Не забывай, что воля Совета есть его единое и беспрекословное нерушимое решение! Ты вновь беспокоишься о том, что тебя не касается. Много лет эта семья обязана тебе защитой, но однажды всему приходит конец. Катя последняя в своем роду и на ней эта злосчастная эпопея закончится. Довольно рисковать благополучием небесных врат. Ключ можно уничтожить, вместо того, чтобы мучиться с его использованием. Это хлопотно и не выгодно.

Советник поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Мы всегда ищем более простые и короткие пути к решению проблем. История неоднократно показывала нам, что ликвидация самый эффективный способ улучшить энергетический фон Вселенной, к тому же обновлять проект всегда лучше всего после полного обнуления.

Советники исчезли, оставив после себя ослепительно белый свет еще долгое время тающий в пространстве, словно ледяная дымка тумана в предрассветное зимнее утро. Однако холод остался не только в воздухе, он проник в сердце Сеноя, наполнив его тревогой и страхом за жизнь своей подопечной.

***

— Жили — были сто ребят, — розовая таблетка упала в маленькое гнёздышко голубой таблетницы. — Все ходили в детский сад. — Вторая таблетка последовала за первой, но уже в маленький пластиковый стаканчик и погрузившись в воду, зашипела и растворилась до розоватой пенки. Медсестра высыпала себе на ладонь еще пару капсул и раскидала их по другим таблетницам, при этом продолжая напевать себе под нос детскую песенку. — Все садились за обед. Все съедали сто котлет…

— Привет! Прости, я немного опоздала! — запыхавшись, влетела я в отделение, бросила скорее рюкзачок в шкафчик для сумок и, чтобы хоть как-то сгладить свою вину за опоздание, взялась за разбросанные в беспорядке на посту истории болезни. Впопыхах я не сразу обратила внимание, что моя сменщица все еще продолжает раскладывать лекарства, при этом, совершенно не реагируя на мое появление, выполняя свою работу медленно и методично, словно робот. Заметив ее странное поведение, я решила, что она обиделась на меня и специально игнорит, чтобы показать свое недовольство.

— Привет! — дружелюбно улыбаясь, повторила я, заглядывая ей в лицо. — Ты новенькая?

Я машинально опустила взгляд на ее бейджик.

— Снежана. Очень приятно, а я Катя.

Ноль реакции. Такая маниакальная сосредоточенность на работе меня позабавила, но моя веселость тут же сменилась беспокойством, когда я поняла, что таблетки в ее руках вовсе не те, что обычно назначают сердечникам.

— А потом ложились спать. Начинаем счет опять…

— Эй! Чем это ты занята? — я тронула напарницу за рукав, но та и не подумала отвлечься. Тогда я встревожилась не на шутку, а прочитав название препарата на выпотрошенной пластинке из-под таблеток «Хлорпротексин», просто бесцеремонно вырвала у нее из рук блистер.

— Ты раскладываешь снотворное в 4 вечера! Не слишком ли рановато?

Я увидела фамилию пациента на одной из таблетниц, и вспомнила, что он день как после реанимации, где после острого приступа инфаркта его еле откачали, а в ячейке удобно расположились целых три таблетки, что могло усыпить бедолагу навсегда.

— Это слишком большая дозировка даже для больного психозом. Кто назначил этому пациенту Хлорпротексин?!

Снежана (вот уж вправду говорящее имя!) тупо уставилась на меня и моргнула несколько раз пушистыми ресницами. Девица вела себя так, словно сама была до отвала накачена наркотой — постоянно моргала, будто пытаясь понять, где она и чем занимается.

— Сергей Иванович прописал всем пациентам как можно больше снотворного, — тоном сомнамбулы пролепетала девушка, делая большие паузы между словами. — Чтобы быстрее вылечиться, им нужно как следует успокоиться.

— Такой дозой можно успокоить и слона. Кто такой Сергей Иванович? — стараясь сильно не злиться, потребовала я объяснений (новенькая все же, они все немного отмороженные). — Не припомню я что-то здесь такого.

— Наш новый кардиолог, — с милой улыбкой сообщила мне девушка и снова захлопала ресницами. Мне захотелось отхлестать дурочку по щекам, чтобы привести в чувство; И где только она достала столько Хлопротексена?