Куртка нашлась сразу. От нее до сих пор исходил запах натуральной кожи, как могло быть лишь от вещей сделанных в советское время, когда любую мелочь делали на совесть.

В кожанке Егор стал похож на Индиана Джонса, для полного образа не хватало только его символической шляпы. Я легонько вздохнула, восхищаясь его новым образом. Его светлые волосы стали чуть взъерошены и взгляд голубых глаз приобрел некую дерзость, что вкупе с нежным изгибом мягких губ делало его невероятно привлекательным. Но все же на грубого брутального парня он никак не тянул. Я снова вспомнила, какие ощущения испытала во время нашего поцелуя, и решительно стряхнув с себя наваждение, сказала немного резче, чем намеревалась:

— Неплохо, но все равно не идеально.

Егор пожал плечами, как бы проверяя удобно ли ему в новой одежде и прошелся пятерней по волосам. На его лице заиграла лукавая улыбка.

— Неплохо для Индиана Джонса?

Я возмущенно выдохнула и вспыхнула от стыда и злости.

— Не испытывай моего терпения! В последний раз предупреждаю тебя, сумасброд крылатый, хватит копаться у меня в голове!

— Прости, — совершенно искренне извинился Егор, — но тебя долго не было и я не смог удержаться. Обещаю, что больше я твои мысли читать не стану.

Обижаться на такого милаху я долго не могла, но и сдавать позиции так быстро не должна ни в коем случае, поэтому состряпав обиженный надменный вид, я дала ему понять, что на некоторое время он не услышит от меня ни слова. Кем бы он ни был, женщина всегда должна оставаться леди и парень обязан уважать ее личные границы.

* * *

Город, в котором я родилась, славился своей особенной историей. Он словно существовал независимо от других городов и всей страны целом, даже воздух здесь был иным, более холодным, как в горах Кавказа, с легким оттенком металлического вкуса. Бабушка любила рассказывать мне разные истории из далёкого прошлого, больше похожие на сказки братьев Гримм, жуткие, леденящие кровь, но до безумия интересные. И чаще всего она вспоминала время, когда наш городок только начал появляться на свет.

Земля, которую люди выбрали для того, чтобы обосноваться, за все время своего существования впитала в себя столько крови, что количество ее можно было соизмерить с целым океаном. Еще в далекие времена Ивана Грозного здесь казнили множество крестьян и наиболее сильно зверствовала опричнина, местные бояре славились жестокостью и деспотизмом. Во время первой мировой от голода и болезней умерло более сотни человек, среди них четверть — маленькие дети, а на высокой горе, где сейчас размещалось кладбище, вешали местных ведьм или тех, кого люди считали таковыми. В великую отечественную фашисты сожгли полдеревни, мучили и истязали жителей с особой жестокостью.