Подобными татуировками себя украшали члены какого-нибудь особого клуба или шайки местного разлива. В нашем городке их было несколько: банда байкеров «Ястребы», «Бешеные волки» и «Демоны ада». Ни с одним из этих крутых сообществ я не была близко знакома и каталась обычно сама по себе, изредка наведываясь на вечеринки байкеров, чтобы погонять по пустому ночному городу и пару раз сталкивалась с парнями из «Ястребов. Что ж, обычные малолетки, с бешеным всплеском гормонов и завышенной оценкой самомнения. Не заметила, чтобы кто-то из них увлекался наркотиками.

— Это парень из «Бешеных волков». Парни, конечно, придурки порядочные, но всякую дрянь не принимают. Для них самое главное в жизни их мотоциклы и кураж. Что-то мне подсказывает, что это не просто наркотик.

* * *

Мы прошли через приемное отделение в терапию, и еще не доходя до поста, поняли, что в отделении также царит непонятная суматоха. Навстречу нам выбежала санитарка Роза. Ее взъерошенные волосы и расширенные в страхе глаза заставили меня отшатнуться на первых порах, но Роза схватила меня за руку и силком затащила в отделение.

— Катюша, как хорошо, что ты пришла! Вообще-то мы ждали бригаду санитаров, но что-то они слишком задерживаются. Нам очень нужна помощь! — увидела Егора и обрадовалась еще больше:

— О, да ты с парнем! Нам совсем не помешает мужская сила. Одна пациентка совсем спятила. Ты не представляешь, что она вытворяет!

— Ну, Роза, можно подумать, ты видишь пациента с психозом в первый раз, — с неуверенным смешком ответила я, уж очень не понравился мне страх в ее голосе. Роза была работницей старой закалки и никогда не впадала в панику, несмотря на свой малый рост она обладала недюжинной силой и ворочала лежащих пациентов выше ста килограммов как пушинки, но сейчас ей определенно было не по себе и ее нервно потрясывало, как обычно бывает у человека только что пережившего шок.

— Да, видела, — страшным приглушенным голосом ответила мне санитарка, вцепившись в меня обеими руками, ее глаза лихорадочно блестели, — тысячу раз видела, Катюша. Но такого, Господи помилуй, никогда!

Она открыла дверь в палату и в первые минуты я не сразу сообразила, куда попала. Передо мной будто только что отсняли сцену из фильма «Одержимая». В палате обычно стояло по четыре койки, сейчас их было только две, от других осталась лишь груда растерзанного в клочья металлолома, если только железные кровати, стоявшие еще с советских времен возможно, было разломить на несколько частей. Сорванная с потолка гардина висела на одном конце на честном слове и шторы бесформенной грудой валялись на полу, тумбочка перевернутая вверх дном криво-косо теснилась у стены, словно ею кто-то швырялся, по полу разлиты лужицы крови и мочи, по недавно выкрашенным стенам зияли глубокие широкие царапины, оставленные не кем иным, а самым свирепым тигром. Настя затаив дыхание и застыв от ужаса, буквально вросла в стену, вжавшись в нее и неотрывно глядя куда-то в потолок, неподалеку от нее без сознания на полу лежал раскинув руки в неестественной позе дежурный врач. Мне стало странно, что Настя такая бдительная и опытная медсестра позволила оставаться пострадавшему в неизвестной битве без помощи, спокойно стояла как ни в чем не бывало. Я проследила за Настиным взглядом и увидела странное существо висевшее на потолке в углу. Длинные черные волосы спадали вниз, к полу, белая рубашка, запачканная кровью неприлично задралась обнажив стройные худые женские ноги, согнутые в коленях и приросшие к потолку, сама девушка, а это был девчонка лет тринадцати, пялилась на нас затравленными горящими диким огнем глазами и шипела, словно бешеная кошка.

— Как она туда забралась? — смогла я только произнести, как вдруг взбесившаяся пациентка исторгнув истошный визг, зарычала по-собачьи и со скоростью таракана перебежала в противоположный угол, ловко перевернулась в воздухе, как человек-паук и спряталась за гардиной, поблескивая из-за нее своими странными животными глазами.