Из дальней кабинки, которую я как раз не могла толком разглядеть при входе в бар в окружении скалившихся вампиров не спеша вышла стройная блондинка в строгом черном костюме. Сапожки из блестящей кожи на высоченных каблуках делали ее походку царственной и грациозной как у пантеры. Но не ослепительная красота или дорогая одежда делали ее величественной, а стать и властная сила не признающая неповиновения исходящая от ее ауры, подавляющей своей мощной энергетикой все живое вокруг, отчего присутствующие в зале вампиры прижимались к полу, как ничтожные твари, ожидая от своей богини милости или приказания.

Несмотря на мученическую боль, Егор заставил себя выпрямиться и встретить ее с высоко поднятой головой. По его измученному лицу градом катился пот, а в глазах появилось выражение обреченности. Я видела, как плохо ему было, и не понимала, что происходит. Безумно хотелось как-то помочь ему, но не знала как именно.

— Лилит… — с кривоватой улыбкой выдавил из себя ангел, и с удивлением я услышала в его голосе нечто похожее на страх. — Мать демонов и царица вампиров… Я должен был сразу догадаться, что учиненный беспредел твоих рук дело.

Она подошла к нему вплотную, и лишь легонько дотронувшись рукой до его плеча, заставила Егора безропотно опуститься на колени. Стиснув зубы, он пытался сопротивляться ее силе, но его тело будто сковало цепью и лишь глаза все еще светились голубым свечением давая понять, что сломив его тело, она никогда не сможет подавить его волю.

— Здравствуй Сеной, мой мальчик, — с притворной нежностью промурлыкала Лилит, длинным изогнутым когтем приподнимая его подбородок и проводя другим по его скуле, оставляя за собой кровавый след, — ты представить себе не можешь, как я рада снова видеть тебя. Столько лет прошло, а ты ничуть не изменился, все такой же сладенький…

Демоница с довольной улыбкой смотрела на преклоненного ангела и упивалась его болью и своей властью над ним. Мамон засмеялся и захлопал в ладоши, словно ребенок, наблюдающий за веселым представлением.

— Убей его, мамочка! Он давно заслуживает смерти. Только сделай это медленно… — и в голосе его зазвучала торжествующая ненависть. — Вспомни скольких братьев моих он уничтожил, скольких отправил в пропасть небытия.

Я смотрела на Мамона с презрением, желая задушить его, как мерзкую змею и в бессилии кусала губы, молясь про себя, чтобы случилось чудо и Егор обрел прежнюю силу и разорвал всех этих бесов в клочки. Но ангелу становилось все хуже, сияние становилось тусклее и вот-вот могло исчезнуть, а что последует дальше? Могут ли ангелы умирать? Настолько ли всесильна Лилит, чтобы лишить его жизни? Я больше не могла раздумывать над этим и не собиралась представлять себе дальнейшее существование без Егора.

— Эй, ты! — крикнула я дрожащим от злости голосом и когда Лилит с изумлением подняла на меня взгляд, недоумевая, кто мог осмелиться говорить с ней неподобающим тоном, ударила ее стулом по голове.