Покидая больницу я, оценивающим взглядом окинула внешний вид своего новоиспеченного сожителя и представила, как сей субъект заявится в бар в своей белоснежной рубашке, пусть она и сидит на нем идеально подчеркивая статную фигуру, в строгих черных брюках и подумала, что такой пижон с выражением на лице «я непробиваемая стена, но при этом я точно знаю все о чем ты думаешь» в первые же секунды нарвется на ненужные нам неприятности.

— Твоя одежда никуда не годится. Ты не на Уолл-стрит собираешься, придется вернуться домой, чтобы тебя переодеть.

* * *

До дома мы добрались за считанные минуты, но всю дорогу меня не оставляло дурное предчувствие, что надвигается нечто неприятное. Подсознанием я знала, что Егору лучше было бы остаться дома или там, где он обычно пребывал, когда не был рядом со мной. От ангела за версту тащит чем- то церковным, духовным, строго моральным, чему в «Ночном волке» было совсем не место.

— Мне кажется, мы просто теряем время, — попытался сопротивляться Егор моей затее, но если уж мне в голову что-то засело, то переубедить меня было совершенно невозможно.

Я безумно хотела, чтобы Егор куда-нибудь исчез или будь он обычным человеком я бы просто заперла его в ванной, но умом я прекрасно понимала, что чтобы не ожидало нас в «Ночном волке» одна без его помощи я не справлюсь. Совершенно сбитая с толку лавиной неизвестно откуда взявшейся тревоги, я изо всех сил старалась изобразить непринужденный вид и пыталась отвлечься на причину нашего возвращения. Разумеется, в моем арсенале одежды не могло быть ничего мужского, я и сама еще недавно переехала и не успела обзавестись лишними шмотками, поэтому предложить Егору мне было нечего.

Возможно, если чуть-чуть изменить образ… — и поддавшись идее, я приблизилась к нему и расстегнула верхние три пуговки на его рубашке. Всего на минуту — две я прикоснулась к нему, как меня снова охватило волнующее ощущение магнетического притяжения исходящего от его тела, мне стало так тепло и хорошо на душе, что с величайшим трудом я оторвалась от него стараясь не смотреть ему в глаза.

— Подожди минутку… — я вдруг кстати вспомнила, что где-то в шкафу висела оставшаяся от отца кожаная куртка и бросилась в свою комнату проверить на месте ли она. За это время я дала передышку своим взбудораженным чувствам, постоянно напоминая себе, что это обычные эмоции возникающие в экстренной ситуации, моя нервная система слишком перевозбуждена произошедшими за сегодняшний день событиями, к тому же биологические часы давно напоминали, что на дворе перевалило за полночь, и пора бы отдохнуть. Да и сам он сказал, что как женщина я ему совершенно не интересна. Любопытно, конечно, почему тогда он целовал меня еще пару часов назад.

Я не удержалась и взглянула на свое отражение в зеркале. Волосы слегка растрепаны, но не выглядят неопрятными, а скорее наоборот, легкие завитушки выбившихся из прически локонов придавали моей внешности подростковую непосредственность. Щеки раскраснелись, глаза лихорадочно блестят зеленым пламенем и вид мой мне настолько понравился, что про себя я решила, что вполне могу сойти за красавицу. Хотя, кто знает, что нравится этим ангелам. Я тихонько вздохнула и закрыла дверцу шкафа, вспомнив какими глазами он смотрел на меня после того, как поцеловал. Что это было вообще? Какие чувства им руководили перед этим, и о чем он подумал после? Вероятно, Егор просто решил сделать что-то наподобие эксперимента и итог его ему совсем не понравился.

Я закусила нижнюю губу, чувствуя себя полной дурочкой и разозлилась в первую очередь на саму себя, что сразу повелась на его обаяние. Каким бы очаровательным он не был, ангел есть ангел, в нем нет ничего человеческого и Егор сам не раз повторял, что любить он не может и не умеет. Обидно, конечно, но на ангела обижаться все равно, что высказывать свои претензии мраморному монументу.