— Что здесь произошло? — спросил ее Егор, и Настя скрестив на груди руки, словно защищаясь от кого-то, дрожащим от волнения голосом начала вспоминать:

— Сначала все было спокойно. Вернее, ничего из ряда вон выходящего — с приемника привезли двоих — пацана, который скончался через пятнадцать минут по пути в реанимацию, и эту красотку без сознания. Парня отправили в морг, девчонку положили под аппарат, так как после укола у нее произошла остановка дыхания. Через пару часов начался кошмар. Телефон разрывался от сообщений, в приемное отделение повалили подростки в состоянии полного неадеквата. Кто-то, кто посильнее добирался на своих двоих, но большая часть поступала в коматозном состоянии в неотложке и все они как один несли бессвязный бред. Несколько человек умирали сразу — судороги, резкая остановка сердца, паралич дыхания — морг. Двенадцать детей за одну смену. Всех сразу мы увозить не успевали, просто банально не хватало рабочих рук и трупы пришлось складывать в холле, пока не приедет дополнительная бригада санитаров из соседнего корпуса. Шесть человек лежало на полу у лифта, прикрытые простыней. И вдруг один из них поднялся и принялся хрипеть. Я где-то читала про редкие судорожные сокращения мышц у покойников, но это было настолько ужасающе, что я сама чуть дуба не дала! Он вскочил на ноги, принялся метаться по холлу, пациенты кричали и разбегались кто куда, медсестры остолбенели в ужасе и не знали что делать, куда деваться, но к счастью или несчастью, я уже не знаю даже, этот несчастный труп выбросился с балкона и упал на прутья железного забора. Знаете, я почему-то всегда боялась, что кто-нибудь из пациентов однажды упадет с этого гадского балкона и расшибется…

Настя замолчала, когда оглушенный стулом врач болезненно застонал поворачиваясь со спины на бок. Роза тотчас, словно очнувшись ото сна, подбежала к раненому бедолаге, и принялась хлопотать над ним, помогла подняться на ноги и переложила на единственную выжившую в битве койку. В отделении, скорее всего, сейчас не было ни одного свободного врача и несчастному придется дожидаться помощи, пока кто-нибудь не освободится.

— Ты сказала, что эта девушка была под аппаратом. Как она оказалась у вас в отделении? — спросил Егор, и Настя устало потерла ладонью лоб.

— Реанимация была почти заполнена. Более менее стабильных перевели по другим отделениям. В то время, когда в палату реанимации завозили очередную каталку с пострадавшим, эта девица внезапно ожила и принялась вырывать из горла трубку. Медсестрам пришлось отключить ее от аппарата, в противном случае она просто разгромила бы все вокруг себя и сломала дорогостоящий инструмент, к тому же она вполне уже могла обходиться без его помощи. Пациентку сочли за вполне вменяемую и отдали нам на поруки, и вот… Видите сами, что произошло. Виктор Степанович, наш дежурный врач попытался было утихомирить ее, но девушка совсем к тому времени съехала с катушек и швырнула в него стулом. Затем полетели койки, тумбочки, мы думали, что не выберемся живыми отсюда…

— Она говорила что-то вразумительное?

Настя задумалась, вспоминая, и через некоторое время лицо ее прояснилось:

— Бред они несли несусветный, к их выкрикам уже никто и не прислушивался, но я заметила, что у каждого из них вскользь да проскальзывало одно — «Ночной волк».

— Ночной волк? Ты уверена? — переспросила я, вспомнив наколку у одного из подростков. — Возможно, речь шла о баре «Ночной волк». Там собирается вся местная шпана, да и байкеры любят туда наведаться. Может наркотик, которым отравились дети распространился в этом баре.