— Клим, я знаю, почему закрыли роддом. Дело действительно было в ранней неонатальной смертности. Вот, послушай, как это происходило. Раз в пять лет в отделении погибал сорок один младенец в возрасте менее 7 дней от рождения. Они умирали от удушения во сне. Сорок младенцем за полгода каждые пять лет. Каждое 29 июня последний сорок первый. И далее в течении пяти лет редкие одиночные случаи смертей, оправданные логикой сопутствующих заболеваний или травм. В 1975 роддом закрыли, видимо сопоставив эти события между собой и, не найдя достойной причины, сослали все на стафилококк. К концу июня 1975 года на месте родильного уже функционировала терапия.

— Следовательно, тот, кто убивал младенцев не получил того, что ему причиталось, — подытожил Клим. — Учитывая, что у нас сорок покойников, дамочке просто необходимо завершить свой привычный цикл и забрать своего сорок первого пациента.

— Но они не младенцы!

— Они были младенцами. Возможно, что наши мертвецы это те рождённые дети, которые должны были погибнуть в июне 1975 года.

Я решительно захлопнула папку.

— Сегодня ночь на 29 июня. У нашего Вахрушева последний шанс выжить.

— Мне известна только одна тварь, предпочитающая убивать рожениц и младенцев в колыбелях. Это Абазу. Ревнивая и завистливая демоница находит себе человеческое тело полностью подчиняя себе его разум и убивает невинных детей едва отправившихся от родов. Таким образом, она мстит всему женскому роду за свое несостоявшееся семейное счастье. До сих пор я не мог понять, отчего именно сорок один младенец должен стать последним за цикл, а сейчас до меня дошло. У некоторых древних народов число 41 вызывало благоговейный страх, потому как считалось символом смерти и разрушения, но в других религиях оно также означает продолжение вселенского цикла. За его порогом Абизу вновь перерождается и отметки, оставленные ею на телах являются подтверждением ее работы, хотя раньше подобный знак использовали как защиту от ее вредительства в виде амулетов.

— Откуда ты столько всего знаешь? — снова поразилась я, с любопытством разглядывая его пока мы выходили из архива в коридор.

Клим хитро улыбнулся, изящным жестом фокусника пряча ключи в карман.

— Я же уже говорил — работа у меня такая все знать.

Из архива мы выбрались во втором часу ночи и в отделении, слава богу, уже никого не было. Представляю, какие сплетни разнеслись бы завтра, вернее, уже сегодня, по всей больнице о нашем предполагаемом романе с Востровым.

— Надеюсь, эта ужасная Абизу дотерпит до ночи и не… — я не успела договорить фразу, как резко распахнулась дверь одной из комнат в коридоре и я столкнулась нос к носу с Настей. Уставшая, с красными глазами и распущенными волосами она выглядела необычно просто, по-домашнему, только ещё тапочек и халата не хватало.

— Катя? — Настя настолько устала, что у нее едва хватило сил на удивление. — Что ты здесь бродишь как привидение в такой час? Что вы здесь оба делаете? — перевела она хмурый взгляд на Клима, и тот в ответ послал ей обворожительную сияющую улыбку.