— Не смей со мной драться, Мирова! Ты до смерти нас всех напугала, когда решила откинуться на полу в палате реанимации. Здесь людей спасают, вообще то, а не доводят до сердечного приступа.

— Простите, — я выпрямилась на диване и почувствовала лёгкое головокружение, — сама не знаю что на меня нашло.

— Ничего страшного, со всяким может случиться, — улыбнулся анестезиолог и убедившись, что со мной все в порядке, вышел из кабинета.

— Ой, помню у меня в первый рабочий день не то, что обморок, я вообще имя свое под конец дня вспомнить не могла, — махнула рукой одна из медсестер. — Да что говорить, работа у нас нервная, каждый день как на войне. Ты не переживай, ко всему привыкнешь, а за помощь спасибо. Не будь твоего обморока, мы бы вовремя не увидели, что наш Вахрушев на тот свет лыжи навострил. Слава Богу, успели.

— Вот везунчик, в первый раз его сосед спас, теперь Катюша, — заметила вторая. — Не судьба похоже, Настя, твоему сорок первому.

Медсестры дружно засмеялись, а я непонимающе приподняла брови.

— Сорок первому?

— Вахрушев между этим и тем светом находится, все никак не определится, где остаться хочет, — пояснила мне одна из медсестер, по-моему, Галя. — У Насти за этот месяц сорок покойников в отделении. Вахрушев сорок первым должен был быть. Настя по ошибке его в документах в мертвецы записала, вот теперь ждем — или пан или пропал.

Сорок первый — пронеслось у меня в голове. Значит, Вахрушев тот самый сорок первый о котором говорила бабушка. Что она имела в виду, когда пела колыбельную? И для чего мне нужен Вахрушев… Господи, какой бред… — я схватилась за виски, которые разламывало от боли. Дурацкая нашатырка…

Настя заметила мое движение и восприняла это по-своему.

— Ну, вот что, дорогая. Я вижу, ты ещё не совсем привыкла к темпу нашей работы, зря я видимо тебя сразу на пост поставила…

Я испуганно затаила дыхание, ну все приплыли! Теперь меня уволят с волчьим билетом профнепригодности. Какой позор…

— …Поэтому считаю, что первую неделю тебе надо немного отдохнуть, пообтесаться, так сказать. Посидишь пока в архиве и на УЗИ, у меня как раз медсестра в отпуск уходит.

* * *

После всего, что со мной случилось за последние дни, я стала немного побаиваться оставаться в одиночестве. К сожалению, выбора особого у меня не было, так как мама умерла десять лет назад, а бабушки не стало пять. Кот Васька, кстати, исчез на следующий день после ее смерти. Отца у меня не было, родни тоже, так что как бы мне не хотелось, но приходилось каждый вечер возвращаться в пустую холодную квартиру, где меня никто не ждал.

Когда я была маленькой, мне часто снились страшные сны, в которых я слышала и видела вещи труднообъяснимые словами. Странные существа, люди, словно в Зазеркалье смотрели на наш мир и следили за нами как за рыбками в аквариуме. Иногда я боялась их, просыпаясь в ужасе и холодном поту, иногда они меня забавляли, но чаще всего я боялась так сильно, что делала все возможное, чтобы не дать себе уснуть. Кошмар может манипулировать тобой как угодно, сделать с тобой немыслимые вещи, когда как ты сам оказываешься в полной его власти оцепеневший от мерзкого скользкого страха парализующий не только тело, но и душу. Не всем существам из того мира, куда мы попадаем во сне нравится наше присутствие. Многие кричат, истерят, пытаются не только напугать, но и напасть, покалечить. И только некоторые из них, самые опасные способны занять место твоей души, вырвав тебя из собственного тела навсегда. Я долго боролась со своим проклятием бродить по мирам, в которых нам не было места и наконец, когда бабушка сводила меня к знакомой своей знахарке, я, наконец, смогла заснуть спокойно.