До утра я еле дотянула. Вернее сказать, я просто не смогла сомкнуть глаз, чувствуя бурлящий во мне адреналин, и к шести утра я была в полной боевой готовности. Оставалось лишь надеяться, что Абизу не задумала обхитрить нас и не доберется до несчастного Вахрушева раньше, чем мы предполагали.

В 6:30, когда ночная медсестра проводила утренние процедуры, я уже нетерпеливо вальсировала возле бокса, где лежал наш подопечный. Чтобы не вызвать особых подозрений, я бралась за любую работу, при этом стараясь как можно чаще контактировать с Вахрушевым, заглядывала к нему в палату, и с чрезмерной любезностью интересовалась его самочувствием. В итоге, минут через тридцать, когда в очередной раз я спросила его: Как дела? Вахрушев как-то странно вздрогнул и, переменившись в лице, отвернулся к стене, зарывшись поглубже в одеяло. Озадаченная таким поведением, я вскоре натолкнулась в коридоре на Галю, которая вежливо улыбаясь, попросила меня отдохнуть где-нибудь подальше от бокса, так как от моей заботы у Вахрушева поднялось давление. Похоже, я немного — таки перегнула палку…

К восьми отделение стало понемногу оживать: на смену заступили дневные работники, а ночные торопясь сдать свои полномочия, толпились с журналами у дверей заведующего, в ожидании пересменки. Пользуясь царившей вокруг меня суматохой, я внимательно наблюдала за каждым из сотрудников, пытаясь определить, кто из них мог быть связан с Абизу. Сама по себе, как мы выяснили с Климом, она не могла появляться и исчезать по своему желанию, для перехода ей необходим был носитель и им мог быть любой из тех, кто присутствовал сегодня в отделении. Вскоре, к моему великому сожалению, я поняла, что Шерлок Холмс из меня никудышный. Даже применяя всю свою скудную информацию, что я успела накопить о персонале за прошедшую неделю, вкупе с имеющимися в моей памяти способами расшифровки психологического портрета и вычитанными из детективов Конан Дойля профессиональными навыками сыщика, я выяснила, что из всех присутствующих в смене людей убийцей мог быть каждый, как и не быть им вовсе. Из врачей я мало кого знала, но большинство из них, включая и реаниматологов, редко когда заглядывали к пациентам в палату, ограничивая свое общение с ними коротким осмотром во время утреннего обхода. Кроме того, сомневаюсь, что они знали наизусть всех своих пациентов в лицо, так как чаще всего не вы лазили из кабинетов и проводили свое лечение чисто по данным из наблюдения дежурных медсестер и полученных в ходе обследования анализов. Оставались только медсестры, и их в отделении было двадцать четыре человека, по четыре на каждом посту, восемь реанимационных и процедурные…

Короче, я в полном тупике…

Тогда я решила узнать, кто из медсестер дежурил в ночь, когда происходили загадочные смерти пациентов и в чью смену они были чаще всего. Я нашла на посту график дежурств и принялась сравнивать. Через некоторое время, из моих вычислений вышло, что с начала месяца все смерти приходились на дневное дежурство Алены и ночные Гали. Я подняла голову и посмотрела на медсестру Галю, которая в это время беспечно болтала с другой медсестрой и в ус не дула о моих подозрениях. За время, что я успела ее узнать, она буквально покорила меня своей добротой и чуткостью и я не могла поверить, что она каким-то образом причастна к злодеяниям Абизу. Алена, принимающая дневное дежурство на сегодняшнюю смену, на этот раз ни с кем не сплетничала, так как любимым ее занятием было собирательство местных слухов и контроль за их распространением, без нее любое дежурство казалось скучным и серым, сейчас же она сосредоточено зависла в телефоне, похоже решив расширить свой арсенал местных знаний на мировой. В общем, ни одна из предполагаемых преступниц никак не связывалась у меня с происходящими убийствами, и следовало двигаться в другом направлении.

— Катя Мирова!

От грозного, еле сдерживаемого от возмущения, голоса Насти я подпрыгнула на месте.