Я недоверчиво перевела взгляд с одного на другого не зная, что делать: засмеяться, чтобы не выглядеть дурой, типа вы меня не поймали шутку я заценила, или рассердиться на то, что раз новенькая, значит можно надо мной во всю потешаться.
— Ага, большая белая баба с ручищами? Ну, конечно. Получше ничего придумать не смогли?
— Да вот такие ручища, ей-богу!! — перекрестился пациент. — Глаза черные, как бездна, а по лицу кровавые слезы текут. Вначале ты плач ее слышишь, только сбежать не можешь, хоть и страшно до жути. Все тело, словно парализует. А она к тебе руки свои протягивает и до самого сердца добирается. Чисто ведьма-призрак…
— Ну, ладно-ладно, верю вам, призрак так призрак, — сдалась я для видимости.
— В следующий раз, когда что то услышите или увидите, сразу меня зовите. Я с вашим призраком мигом разберусь.
Ну, надо же такое придумать- ведьма- призрак!- подивилась я и посмеялась про себя, выходя из палаты. Да моей бабуле подобные рассказы и не снились. Сама по себе я во всякую сверхъестественную дребедень никогда не верила, хотя бабушка часто рассказывала о всяких чудесах происходящих в природе между живым и потусторонним миром, четко соблюдала традиции и обычаи, чтобы ненароком не оскорбить кого-то из мертвых и сама иной раз бывало говорила с кем-то кого я никогда рядом с ней не замечала. Мама называла это старческими предрассудками и маразмом и что в наше время уже не имеет значение каким образом и сколько раз в год ты поминаешь своего умершего родственника. Что сны — это отражение нашего расстроенного психологического внутреннего мира и что после смерти есть только морг и формалин и черви, которые рано или поздно сожрут тебя до костей. Бабушкины понятия мне конечно нравились гораздо больше, да и выглядели намного романтичнее, жить становилось легче, когда вспоминаешь, что где-то там есть Бог и в страшный момент твоей жизни он спасет тебя из беды. Но атеистические учения в медицинском колледже, анатомические понятия человеческого тела и разбитые розовые очки в один прекрасный момент дали мне понять, что в жизни существует неприглядная и равнодушная реальность, что никто и никогда не спасет тебя, кроме тебя самого и надеяться ты можешь только на себя. А после смерти бабушки я вообще перестала во что либо верить, так как кроме пустоты и холодного одиночества я больше ничего не чувствовала.
Дверь в реанимацию была распахнута настежь. Обычно девочки никогда не оставляли свою священную цитадель нараспашку и без особого разрешения и бахил никого кроме врачей не пускали, поэтому мне показалось странным.
— Сразу же, как только я вошла в палату реанимации меня слегка тормознуло ощущение растерянности. Ведомая внезапным порывом оказать нуждающемуся помощь, я только сейчас поняла, что буквально ворвалась в совершенно чужие владения не зная ни здешних порядков, ни тех, кто следит за ними, но отступать было уже поздно и я решила идти до конца.
В реанимации располагались пять коек, оснащённых многочисленными аппаратами, мигающими и попискивающими разноцветными цифрами показателей жизнеобеспечения пациентов. На многих мониторах чаще всего пульсировали зелёные и жёлтые цифры, что обозначало пределы нормы, но на некоторых я заметила и ярко красные сигналы, предупреждающие о критическом положении, в котором в данный момент оказался больной. Двое из пациентов находились под аппаратом ИВЛ — тонкие ребристые трубки, словно змеи шипели и двигались в такт дыхания человека лежащего на койке, мозг которого уже давно не функционировал или сознание находилось далеко за пределами реальности, и только тело все ещё существовало благодаря этим пластиковым проводникам, через которые в лёгкие пациента поступал кислород. Третьей была женщина, лежащая на боку, полуукрытая простыней. Каждые две минуты она беспокойно ворочалась из стороны в сторону и болезненно стонала, то натягивая до самого подбородка простынь, то снова скидывая ее с себя. Когда ее рука в очередной раз потянулась за краем одеяла, я заметила две прозрачные резиновые трубки, торчащие у нее из спины под кровавыми салфетками. Это были дренажи, оставленные в ране после операции, по которым стекала кровь в стеклянные банки под кроватью. Судя по всему ее лёгкие были настолько переполнены жидкостью, что врачу пришлось делать пункцию и выкачивать ее механическим способом. Женщина нуждалась в обезболивающем, но ее стоны не были похожи на тот звук о помощи, который всполошил меня.